День Правды
Шрифт:
Вчера после укола я быстро уснула, но потом сон стал беспокойным, будто я находилась на грани между сном и явью. Я чувствовала, как Катя брала меня за руку – проверяла пульс, отчего мне сразу становилось спокойнее, а утром обнаружила ее спящей в моей комнате. Теплая волна просто захлестнула меня. Именно тогда я окончательно решила рассказать ей о своих подозрениях. Одной с такой бедой не справиться. Стоило мне только пошевелиться, как мой прекрасный ангел проснулся.
– С добрым утром, Антонина Петровна, – улыбаясь, сказала Катя. – Как вы себя чувствуете?
Я и не заметила, как она оказалась рядом и уже мерила мне давление. На ней была надета смешная пижамка, что делало ее по-домашнему уютной и по-детски трогательной.
– Слава богу! –
Я сказала, что нам предстоит долгий и серьезный разговор, но сначала ей нужно уничтожить следы своего ночного пребывания в моей комнате. Никто не должен знать, насколько плохо мне было накануне. Долго ей объяснять не пришлось. Она подхватила свои вещи и скрылась за дверью, пообещав вернуться к восьми, а я задумалась о том, что делать дальше. Через пять минут мои размышления прервал стук в дверь. Это явилась Тася, чтобы заняться моим утренним туалетом. Она ревновала меня к Кате и не хотела сдавать своих позиций. Но я решила использовать ее по-другому. Кивнув на стул возле кровати, я дождалась, когда она сядет, и сказала, что сегодня до обеда вставать не буду, так как ночью плохо спала, а к ней у меня есть весьма деликатная просьба. Я хочу, чтобы во время завтрака, а может быть, и обеда, она покрутилась в столовой и послушала, о чем будут говорить мои родственники и что они думают о моем отсутствии за столом. Такие просьбы были для нее не внове, и она выполняла их не просто охотно, а с энтузиазмом, зная, что будет вознаграждена за усердие. Тася была мне предана, но на ее счет я не обольщалась. В ней нет гордости, и ее можно перекупить. Но пока власть и деньги на моей стороне, она будет со мной. Тася пообещала прийти после завтрака и доложить о результатах своей нелегальной работы, а заодно убрать мою комнату. Вскоре вернулась Катя – красивая и свежая, будто и не было беспокойной ночи.
– Садись, Катюша, – сказала я. – Нам предстоит долгий и непростой разговор. Сначала я введу тебя в курс дела, не перебивай меня. Потом задашь свои вопросы.
И я рассказала ей всё с самого начала и до вчерашнего дня. В отличие от Раи, на ее лице ни разу не появилось недоверия или скепсиса. Моя девочка поверила мне сразу и очень разволновалась. Едва я закончила свое повествование, как она засыпала меня вопросами:
– Почему вы не обратились в милицию? Почему не сдали кровь на анализ? Почему ничего не рассказали Виктору, если доверяете ему и считаете самым близким человеком?
Я не успела ответить ни на один вопрос, как в коридоре послышались шаги.
– Распорядись, чтобы мне принесли завтрак сюда, – попросила я.
– Я сама принесу, – ответила Катя. – Можно позавтракать вместе с вами?
Я кивнула, и тут же раздался стук в дверь. Катя поднялась и в дверях столкнулась с Виктором. Они поздоровались, и я опять заметила, как блеснули его глаза, и подумала: «Не такой уж ты и твердокаменный». Виктор наклонился, поцеловал меня в щеку и, сев на стул, осведомился о моем самочувствии. Я сказала, что чувствую себя нормально, просто не выспалась и хочу побездельничать, но к ужину обязательно спущусь.
Мужчины собирались сегодня на рыбалку. В пятнадцати километрах отсюда находится небольшое озеро, в котором как ни странно, до сих пор водится рыба, и клев там обеспечен почти в любое время года. Надин муж Слава, работающий у меня сторожем, заядлый рыболов, знает все тонкости и, когда Виктор отправляется на рыбалку с ним, без улова не возвращается. Сегодня собралась большая компания, даже мальчишек решили взять с собой, так что неизвестно, что из этого получится. Виктор сожалел, что его друзья Володя и Андрей пропустят рыбалку, так как не приехали накануне. Виктор выглядел задумчивым, и я поинтересовалась:
– Как тебе Катя?
– Очень милая девушка, – нейтрально ответил он. – Главное, чтобы вас она устраивала.
– Более чем, – не кривя душой, заявила я. – Скажи, а что у вас вчера за обедом произошло, когда ты намекнул на боевые действия?
– Разве
– Сказала, что ничего существенного.
Он улыбнулся:
– Вот именно: ничего существенного. Не забивайте голову ерундой, лучше отдыхайте и набирайтесь сил, чтобы к ужину быть в хорошей форме. И еще: обещайте, что первый танец будет за мной.
– Само собой, – улыбнулась я, – и скажи всем, чтобы до обеда меня не беспокоили, хочу отоспаться.
Он передал мне привет от Тамары, еще раз чмокнул и вышел, а я почему-то опять вспомнила его быстрый, но далеко не равнодушный взгляд, брошенный на Катю. Неужели его всерьез зацепило? Тут и она появилась с огромным подносом. Завтрак был традиционным – овсянка, омлет и оладушки с вареньем. Не признаю я этих новшеств: тосты, мюсли и раздельное питание. Чушь всё это. Катя пододвинула стол к кровати, и мы приступили к трапезе. Чувствуя на себе ее вопросительный взгляд, я продолжила прерванный разговор. Первым делом рассказала о завещании и материальном положении моих родственников, а уж потом объяснила, почему не хочу обращаться в милицию. Мне почти семьдесят два года, и перепады самочувствия вполне могут объяснить возрастными явлениями, так что вряд ли всерьез отнесутся к моему заявлению. А если все-таки поверят, то начнется вообще неизвестно что – допросы, вынюхивания, и это непременно просочится в прессу. Благодаря своему состоянию я довольно известная личность, так что журналисты желтых изданий вмиг ухватятся за такую сенсацию: старая миллионерша подозревает своих родственников в отравлении! Вряд ли что-нибудь докажут, но каково придется этим самым родственникам? Не все же они к этому причастны, а достанется всем, и все меня возненавидят. Да и мне, если даже до ста лет доживу, от такого позора будет не отмыться. Зачем такая жизнь? И кровь на анализ не сдаю по этим же причинам. Что искать? Как объяснить свое желание проверить кровь на наличие яда? К тому же, сейчас не времена Агаты Кристи, когда травили мышьяком, который можно обнаружить и через сто лет после смерти. Теперь существуют препараты, которые распадаются в организме за считанные минуты – и никаких следов!
Катя подавленно молчала. Мне тоже было невесело, но теперь я не одинока в своей беде, что помогало мне не опускать руки.
– Так что же нам делать? – наконец спросила Катя.
Это «нам» мне очень понравилось. Нужно вычислить преступника, сказала я, а еще лучше – схватить его за руку. Вот уж тогда я поговорю с ним по душам. Пожалуй, придется поставить под строгий контроль каждую каплю, которую я принимаю внутрь. Сделать это не просто, когда в доме полно гостей и куча прислуги. Я поделилась своими соображениями с Катей, а она меня огорошила:
– Этого недостаточно. Вдруг он решит действовать по-другому?
– Как?!
– Какой-нибудь несчастный случай, например.
После этих слов мы обе притихли. Само собой, нужно установить контроль за питьем и питанием, но теперь придется опасаться еще и всяких неожиданностей. Когда появилась Тася, Катя поднялась, и я сказала, что позвоню ей, когда освобожусь, и мы почитаем. Разумеется, нам было не до чтения, но Тасе знать об этом необязательно. Пока я беседовала с помощницей, горничная приступила к уборке комнаты. Исподволь бросая на нее взгляд, я пыталась определить, насколько интересной информацией она разжилась, но она выглядела невозмутимо – поднаторела в шпионских делах.
– Садись, потом уберешь, – сказала я, когда дверь за Катей закрылась.
Тася с довольным видом разместилась на стуле и приступила к докладу. Когда гости стали собираться к завтраку, она протирала буфет. Никто на нее внимания не обращал, но и ничего интересного не говорили. Потом появились Виктор с Тамарой, и Тамара бросила на нее недовольный взгляд. Оно и понятно, у нас не принято во время трапезы тряпками махать. Тася сделала вид, что торопится побыстрее закончить уборку, когда Виктор объявил, что я сегодня плохо спала и спущусь только к ужину, потом добавил, чтобы до обеда меня не беспокоили. Тут Вера возмутилась: