День крысы

рыжков Лев

– Это вообще-то моя машина, - стараясь не волноваться, не показывать слабость, произнесла Лиза.

– Уже нет, зайка, - хмыкнул тип, с интересом рассматривая внутренность салона.
– Мой совет: вали отсюда, пока цела. Симпатичная машинка...

От возмущения у Лизы перехватило дыхание. Такого не могло быть: машину, их единственный шанс на спасение, сейчас уведет какой-то хмырь?!

– Сзади!
– вдруг истошно закричал Димка.
– Дядя! Сзади!!

Тип обернулся, и Лизе хватило ничтожной доли мгновения, чтобы понять,

что Димкин вопль оказался ни чем иным, как хитростью. Что никакой опасности (во всяком случае, со стороны крыс) сейчас нет.

"Молодец малыш! Весь в меня такой находчивый..."

Хитрость сработала. Прыщавый обернулся. А Лиза выпалила ему прямо в лицо едкие жидкости сразу из двух баллончиков. Угонщик закричал:

– Сучка, блядь, ты что же тво...

Но этой его заминки Лизе вполне хватило для того, чтобы от души врезать ему между ног, в уязвимое для каждого мужика местечко.

Тип рухнул на колени, все еще держась за лицо.

"Надеюсь, я сожгла ему глаза", - без всяких эмоций подумала Лиза. Эмоции, знала она, придут позже. Не сейчас.

Димка быстро впрыгнул на переднее сиденье, а Лиза блокировала дверцы изнутри.

Прыщавец, похоже, все-таки не ослеп. Лиза заводила мотор, а горе-угонщик, яростно матерясь, колотил по стеклам. Впрочем, поделать с уходящими жертвами он уже ничего не мог.

– Мама, а куда мы поедем?
– тихо и серьезно спросил Димка.

– Не знаю, маленький, - ответила Лиза.
– Куда-нибудь...

Она включила радио. И салон немедленно наполнился заполошным голосом какого-то ведущего: "Потеряна связь со Стокгольмом. Георгий, можно ли утверждать, что в шведской столице никого не осталось в живых?"

***

Впрочем, их путешествие в автомобиле не продлилось сколько-нибудь долго. На Комсомольском проспекте "шкода" намертво застряла в длинной и безнадежной пробке, без всякой возможности куда-нибудь свернуть. Машины, что стояли впереди, неистово сигналили. Где-то, не так уж далеко, звучали выстрелы. Чуть левее, на противоположной стороне, что-то горело, и улицу постепенно заволакивал густой, смрадный дым. Из "ниссана" в соседнем ряду какие-то остервенелые гопники выволакивали водителя ("Ты шо там, блядь, сказал, а? Повторишь, сучара?.."). Куда-то, с короткоствольными автоматами наперевес, несся по мостовой отряд ОМОН, не обращая на драку никакого внимания...

Неожиданно Лиза поняла, что, сидя в машине, она попросту зря теряет драгоценное время. Хозяина "ниссана", наконец, выволокли и теперь пинали ногами прямо на мостовой. Лиза вдруг поняла, что многие из автомобилей впереди - просто пусты. Из этой пробки было не вырваться.

– Пошли, - решительно сказала она, глуша мотор и оставляя ключи в замке.
– Нельзя здесь оставаться...

– Мама!
– теперь-то Димка пытался заканючить.
– Куда мы? А, мам?

– Вперед, не разговаривай.

По тротуару валила возбужденная толпа. Черный дым

разъедал глаза. Лиза кашляла, позволив толпе тащить и себя, и Димку в своем чудовищном потоке. Главное было - не выпускать его ладони. Не выпускать...

За поворотом какие-то люди штурмовали супермаркет. Здесь тоже кого-то били. Какую-то крепкую бабу с мешком.

– Я те дам, паскудина! Весь хлеб потаскала!
– кричал мужик лет сорока, обрушивая удар на лицо тетки, которая, хоть и лежала на асфальте, но мешка из рук не выпускала.

– Куда вуки тянеф? Отпуфти!
– Тетка плевалась золотыми коронками, но ноши из рук не выпускала.

В супермаркете стоял чад, кто-то кричал. Что-то горело. Люди толкались, падали. По их телам топтались. Откуда-то из дальнего конца зала, слышалась стрельба, на которую, впрочем, никто не обращал внимания.

На полу лежало тело в камуфляжной униформе. Магазинный охранник.

Какие-то мужики дрались за сетчатую тележку, заполненную, насколько могла разобрать Лиза, подсолнечным маслом.

И крысы... Они сновали здесь же, среди людей, нападая на обессилевших и упавших.

Со стороны мясных рядов бежал какой-то дядька. Он пытался отодрать от себя крысу, что вцепилась ему зубами прямо в нос.

– Туда!
– крикнула Лиза, таща Димку в отдел бытовой химии и предметов гигиены.

По счастью, почти пустой. Лишь некая баба проворно закидывала в тележку рулоны туалетной бумаги.

– Вот, вот то, что нам надо. Дима, развязывай рюкзак!

Освежители воздуха стояли и валялись на полках. Лиза хватала их и бросала в рюкзак: хвойные, апельсиновые, мятные и еще черт-их-знает-какие.

Совсем недалеко, рядах в трех-четырех от них послышался взрыв. Полетели на пол прилавки. Заорали люди.

Лиза вновь схватила Димку одной рукой, другой держала рюкзак. Надо было вырываться отсюда.

Толпа крушила прилавки, окна. В дверях образовалась немыслимая толчея. Какой-то здоровенный дядька, к чьей шее присосались, подрагивая хвостами, сразу две крысы, обрушивал тележку прямо на окно. Хлопнуло и со звоном осыпалось стекло.

– Бежим!
– крикнула Лиза.

На улице он, наконец, поняла, что означает выражение: из огня да в полымя. Вокруг происходило что-то невероятное.

***

По улице - вернее, достаточно узкой полоске тротуара бежали люди. Неисчислимая человеческая масса. Бежали менеджеры в дорогих костюмах, их галстуки сбились в стороны, а прически оказались растрепаны. Спотыкаясь, ковыляли на высоких каблуках офисные девушки. В большинстве своем они были обречены и, кажется, догадывались об этом. Продирались локтями люмпены. Людской поток влек за собой и группку молодых людей. Наверное, студентов. Те, по всей видимости, достаточно успешно старались убедить себя в том, что не происходит ничего страшного. Над толпой звучал их натужный смех. Звучал диссонансно и даже кощунственно.