День крысы
Шрифт:
Лиза подошла к глухой металлической двери, рядом с которой на датчике мигал красный огонек. В прошлый раз Лиза слышала доносившиеся изнутри удары и ругань. Однако сейчас за дверью было тихо. Чтобы удостовериться, Лиза приложила ухо к двери и прислушалась.
Меньше всего на свете Лиза ожидала, что дверь вдруг откроется. Однако так и произошло.
Лиза выпрямилась и посмотрела в лицо человеку, стоявшему в дверном проеме…
На пороге стоял пухленький, лысоватый человек, возраст которого приближался к сорока годам. Одет он был в дорогой, но уж
Человек на пороге… улыбался.
– Волшебница! Богиня!
– со странноватым пафосом восклицал он.
– Откуда вы здесь взялись? Прошу вас, проходите же…
– Э-э… здравствуйте, - сказала Лиза.
Она ожидала любого приема. Но даже и помыслить не могла, что ее станут встречать с распростертыми объятиями. Ей даже стало неудобно за ухо, которое она сжимала в левой руке.
– А у нас тут небольшой сабантуй, - продолжал лысоватый.
– Легкий, так сказать, перекус в тени апокалипсиса. Я, кстати, Николай Олегович…
– Очень приятно. Я - Лиза.
– Проходите, Лиза, проходите.
– Н-нет, - Хотя кишки и сводило от голода, Лиза нашла в себе силы противостоять искушению.
К тому же у нее вовсе не было уверенности, что Николай Олегович не лелеет на ее счет каких-либо планов.
– Понимаете, у меня срочное дело, - начала Лиза, невольно тиская пальцами холодный, противный хрящ отрезанного уха.
– Э, да бросьте, Лизавета, - махнул пухлой ладошкой Николай Олегович.
– Какие сейчас могут быть дела? Радоваться надо…
– Да чему же радоваться?
– не выдержала Лиза.
– Очень просто, - расплылся в улыбке Николай Олегович.
– Меня, видите ли, сегодня банкротить хотели… Финансовые инспекции недочеты нашли. Долги банку. Просрочки платежей. Миллионы насчитали, верите - нет? Утром сегодняшним хотели возбуждать уло… уго… уголовное дело.
Только сейчас Лиза заметила, что Николай Олегович - пьян. Не мертвецки, конечно, но близко к тому.
– Я уж всю ночь не спал, - продолжал он.
– В кабинете сидел, прощался, можно сказать. А утром - чудо! Чудо! Рухнула вся банковская система. Напрочь. Нет больше ее. Некому меня в тюрьму сажать. Конец кошмару!
Лиза оторопела. У нее не могло уместиться в голове, что, оказывается, тому, что сделалось с миром, можно радоваться…
– Коля, ты что там застрял?
– раздался мужской голос из глубины офиса.
– Водка нагревается…
– Это Витя, заместитель мой. Тоже пронесло его. Зайдете, может, на пять капель?
– Но подождите, - произнесла Лиза.
– А семей, детей у вас нет, что ли?
– Ну, как не быть!
– развел руками лысоватый.
– Есть, конечно. Моя семья, например, в Сочи. А Витькина - на даче…
– И вы за них не волнуетесь?
– Да бросьте вы. Что с ними сделается? День-два - и все в порядок придет. Вот увидите. Это государство ни Наполеон, ни Гитлер, ни оба Буша не сокрушили. А вы думаете, каким-то хвостатым
При этих словах Лиза потеряла дар речи. А Николай Олегович продолжал:
– Надо, я считаю, радоваться настоящему моменту. Как там говорил французский король: «Apres nous le deluge». После нас - хоть трава не расти. Лично для меня сегодня - день чудес.
Наконец-то человечек заметил то, что Лиза сжимала в левой руке.
– А это у вас, позвольте полюбопытствовать, что?
– Ухо, - лаконично ответила Лиза.
– Настоящее, вы хотите сказать? А можно полюбопытствовать?
Лиза совершенно не знала, как ей реагировать. Она просто протянула Николаю Олеговичу свою жутковатую «вверительную грамоту», и тот несколько секунд мял ухо в пальцах, затем не без брезгливости вернул Лизе.
– А зачем оно вам? Собираете коллекцию?
– При этих словах он вдруг подмигнул.
Лизе захотелось отхлестать его по щекам. Желательно мокрой тряпкой.
Лиза сбивчиво и взволнованно принялась объяснять, что этажом выше засели вооруженные террористы, захватившие, помимо прочего, и ее сына, рассказала об их ультиматуме.
Николай Олегович ощутимо мрачнел.
– И что же вы хотите от меня? Чтобы я пошел к ним?
– Да, - сказала Лиза.
– Не могу, - с бесстыжей наглостью глядя ей в глаза, произнес Николай Олегович.
– По двум причинам. Во-первых, к тому времени я совершенно точно буду очень пьян. А во-вторых, вы за кого меня держите? Я сегодня чудом - невероятным чудом!
– спасся из смертельной западни. И вы хотите, чтобы я прямо сейчас клал голову на плаху? Шел к каким-то террористам?
– Но поймите… - лепетала Лиза.
– Там же дети. Сын мой…
– Я все понимаю, - мягко произнес Николай Олегович.
– Но помочь вам не могу. К тому же я не вижу смысла разговаривать с ними. Через день-два их не станет…
– Да как же вы можете так говорить?
– возмутилась Лиза.
Но Николай Олегович вежливо и мягко уже выталкивал ее прочь.
– Завтра приходите, - сказал он.
– А лучше послезавтра…
Когда Лиза оказалась за порогом, щелкнули запоры металлической двери. Снова замигал красным огоньком датчик.
– Да чтоб вы там захлебнулись своей водкой!
– крикнула Лиза.
– Уроды! Гады вонючие!
Из-за двери не доносилось ни звука.
Лизе хотелось плакать.
Время бездарно уходило. Отсчет времени начался в тринадцать восемнадцать. Сейчас часы на мобильном телефоне показывали тридцать четыре минуты второго. Лиза понимала, что не успеет. Такими темпами, и с такими удручающими результатами. Седой убьет Димку.
Лиза представила, как главный бандит и его шестерки волокут Димку, такого маленького, беззащитного. Представила, как Димка вырывается, зовет ее: «Мама! Мама!» А Лиза в это время… А что она будет делать? Умолять какого-нибудь очередного козла в кабинете? Или биться в истерике на лестнице? Или колотить в дверь: расстреляйте, мол, меня вместо Димки? Будет слышать стрельбу, глухо выть от собственного бессилия.