День гнева

Левицкая Ольга

– Вот и все. А ты боялась!

Прижимая Наташу одной рукой к сосне, он стал быстро расстегивать ширинку...

* * *

Малыш что было сил бежал по лесной дорожке, проклиная Ольгу Алексеевну. Чертова тетка поймала его на выходе и чуть не полчаса продержала у себя. Вот приспичило не вовремя! Беспокоясь за пропущенные им дни, классная сочла своим долгом проконтролировать его знания аж по всем предметам. Несмотря на его мольбы, она упорно не отпускала парня, втолковывая

непутевому ученику всю важность выпускных отметок.

– Вот старая кукла! Ну что за невезуха!

Застав скамейку пустой, он заметался, опасаясь самого худшего. – Что же делать? – Вдруг до его слуха донеслись какие-то непонятные звуки, очень похожие на крики о помощи. Весь похолодев, он ринулся на эти страшные призывы.

Тропинка петляла, изгибаясь между сосен. Звуки борьбы становились все громче. Выскочив из-за очередного поворота, он едва не налетел на Акелу. Прижав обнаженную Наташу к дереву, тот пытался раздвинуть ей ноги, чтоб было легче овладеть истерзанной девушкой.

Замычав от ярости, Малыш бросился на волка. Коротко разбежавшись, он сбоку прыгнул на него и, ухватившись за крепкую шею, со всей силы рванул ее. Не ожидавший нападения Акела сдавленно ухнул и, сделав несколько нетвердых шагов, свалился на землю.

Пока оглушенный падением волчище приходил в себя, Малыш быстро сел ему на грудь и обрушил целый шквал ударов. Акела рычал и чуть ли не выл, уворачиваясь от стремительных кулаков, но ему все равно попадало раз за разом. Если бы противники были в одной весовой категории, то на этом дело скорее всего и закончилось. Но к несчастью для Малыша, разница между ними была слишком велика. Будучи намного выше и раза в полтора тяжелее, закаленный в боях Акела никак не хотел отключаться. Схватив «наездника» за-грудки, он попытался сбросить его с себя. Но тот, широко расставив ноги, удержался и продолжал «бомбардировку».

– Ах ты сучонок!

Тяжело дыша окровавленным ртом, Акела обхватил противника за шею и прижал к себе. Затем выгнул спину и сделал «мостик». Малыш оторвался от земли и вцепился в своего врага, не понимая, что происходит. В следующее мгновение волк резко рванулся всем телом и дерущиеся перекатились в сторону, поменявшись местами.

– Ну вот и все...

Акела всей массой навалился на соперника и уперся ему в горло локтем. – Вот так, гаденыш, вот так... – приговаривал он, надавливая изо всех сил. Малыш как мог сжимал шею, он попытался укусить душащую его руку, но это ему не удалось. В отчаянии он вцепился ногтями в спину врага, там, где задралась рубашка, и стал дико царапаться. – Вот тебе, гад, вот тебе! ...

Здоровяк зашипел. Несколько секунд он пытался терпеть, но не выдержал. – Ну все! – Резко оторвавшись от «кошки», он принялся молотить с обеих рук. Это уже действительно было «все». Мощные скулодробительные крюки окончательно сокрушили оборону Малыша. Впав в состояние «грогги», он обмяк и прекратил сопротивление.

– Сейчас ты сдохнешь!

Разъяренный, плюющийся кровью Акела уже

почти не осознавал, что делает. Схватив беспомощного противника за горло, он принялся его душить. Перед глазами возникло усмехающееся лицо Шер-Хана. «А ты боялась...»

– Ты убил, и я убью! – думал он, все сильнее сжимая пальцы...

Глава 40

Малыш почувствовал, как сознание покидает его. Он уже перестал ощущать свое тело, глаза заволокла чернота. Искаженное злобой лицо врага нависло над ним, закрывая небо. – Неужто это все? Неужто все? ...

Вдруг страшная хватка ослабела. Оторвав одну руку от горла жертвы, Акела стал отбрасывать от себя нового противника.

– Ты, падла! Ах ты падла!

Он шипел от боли и, не желая прерывать смертельный захват, старался накоротке отделаться от налетевшей на него Наташи. Пришедшая в себя после серии жутких пощечин девушка вцепилась ему в волосы. Визжа в истерике, она со всех сил дергала голову парня в разные стороны. Волосы клочьями летели из под пальцев, руки срывались. Но она снова и снова фурией набрасывалась на врага, крича и плача от ненависти.

Наконец сильным ударом Акела отшвырнул девушку. – Стоять, курва! Щас я и тебя замочу! – Он снова вцепился в горло Малыша, собираясь закончить свое черное дело.

Наташа поднялась с земли. Шатаясь, она оглядывалась по сторонам. Вдруг на ее глаза попался какой-то старый полусгнивший сук, лежавший здесь еще с незапамятных времен. Схватив его за один конец, она с трудом вырвала тяжелую корягу из земли. Подбежав сзади к волку, занесла ее над головой.

– Получай, скотина!

Черная от грязи «дубина» обрушилась на спину Акелы. Уже дожимавший своего противника парень даже не понял, в чем дело. Ощутив довольно увесистую плюху, он вздрогнул и обернулся.

– Ты что?! Ну-ка брось быстро!

– Н-на тебе!!!

Коряга взметнулась и опустилась еще раз. Акела рыкнул и попытался уклониться. Но не успел. Удар деревяшки пришелся в аккурат над виском. С хрустом переломившись, половина гнилого сука пролетела дальше, едва не задев Малыша.

– О-о-о-х-х!

Акела «поплыл», застонав от боли. Его руки разжались, и он стал заваливаться на бок.

– Алеша! Алеша!

Стащив мычащего волка с безжизненного тела, Наташа наклонилась над Малышом и стала трясти его.

– Ты жив? Алешка! Милый! Проснись же!!!

Вспомнив висящий у них в классе плакат, Наташа обхватила ртом его разбитые губы и стала делать искусственное дыхание. Раз за разом вдувая воздух в неподвижные губы, она с ужасом думала, что уже слишком поздно.

– Ну же, ну! Не умирай, Алешенька! ...

Вдруг парень зашевелился и тихо застонал, закашлялся. Взвизгнув от радости, Наташа оторвалась от него. Счастливыми глазами она смотрела, как Малыш с каждой секундой все больше приходил в себя. Повернувшись на бок, он морщился от боли и растирал горло.