День гнева
Шрифт:
– Щ-щегол!
Акела встал и с презрением посмотрел на корчащегося от боли парня. – Всего делов-то! – Затем подхватил его под мышки и приподнял. Секунду вглядывался в искаженное мукой лицо.
– Лови!
Слегка отклонившись назад, он с размаху влепил Малышу головой. Раздался громкий звук удара. Бросив обмякшее тело на кровать, волк с победным видом обратился к окаменевшим от страха ребятам.
– Цветов не надо, поздравления в автобусе!
Черныш небрежно похлопал в ладоши. – Пять баллов! – Видимо не желая уходить просто
– За что? – Из глаз несчастного Грузилы потекли слезы.
– Было б за что, ваще убил бы, – лениво процедил Черныш. – Закрой зенки, раб!
Волки подошли к двери и осторожно выглянули в коридор. – Кажись, Лиана чешет! – Они погасили свет и стали ждать, пока дежурная пройдет в свою комнатушку. Потом тронулись к себе, пообещав напоследок еще вернуться. – «Алл би бак!».
Соскочив с кроватей, ребята бросились к Малышу. – Леха, как ты? – Он только стонал, едва шевеля головой. Даже в темноте было видно, как из рассеченной брови течет кровь, заливая лицо. Шевчук покачал головой.
– Не, пацаны, надо его в изолятор. А то фиг знает, возьмет и не проснется.
– А что скажем?
– Да правду! Пришел Ампилов, избил. – Романэс возмущенно сжал кулаки. – Они нас мочут, а мы трясемся как ссыкуны. Сколько можно?
Шевчук усмехнулся.
– Какой ты храбрый! Прямо Саня Матросов. Пойду и расскажу! Тоже мне, подвиг! Да лучше говна нажраться. Вот если бы мы взяли и все вместе пошли на них... Вот это было бы да! Да только разве вас соберешь. А ябедничать – как хотите, но только без меня.
Ребята грустно повздыхали:
– Да-а, вот бы всем вместе... Собрать весь класс, разом навалиться... Задавили бы гадов!
Малыш снова застонал, приходя в себя.
– Ребя... вы... чего? ...
– В изолятор тебя тащим. Поехали!
Подхватив пострадавшего под руки, друзья аккуратно поставили его на ноги, одели, обули в тапки и медленно, шаг за шагом повели в лазарет.
Глава 36
Наташа отложила в сторону тетрадь. Нервно пощелкав кнопкой ручки, она уже в который раз за урок обернулась. Встретившись глазами с Элькой, вопросительно кивнула в сторону одной парты на среднем ряду. Точнее, в сторону пустого места за этой партой. Массагутова понимающе кивнула и развела руками. Наташа вздохнула и снова заняла «правильное» положение.
Учительница немецкого Дина Александровна увлеченно объясняла сложные формы прошедшего времени. Всевозможные глаголы так и сыпались с ее языка. Доска была вся напрочь исписана какими-то дурацкими «hat gemacht». Наташе было не до того. Ее одолевали тревожные мысли.
– Что же с ним случилось-то? Почему его нет?
Она до последнего момента надеялась, что Малышев просто опоздал и вот-вот появится
– Ну и скот! – Она так сжала хрупкую шариковую ручку, что чуть не сломала ее. Возмущение росло как снежный ком. – Наверное так и есть! Взял и избил Алешку. И за что?! За то, что он заступился за одноклассницу?! Один против двоих! Да где это видано?! ...
С трудом дождавшись конца урока, Терехова продралась сквозь толпу рвущихся на перемену ребят и потянула за рукав Шевчука.
– Олег, давай отойдем. Мне тебя спросить надо.
Тот совершенно не удивился. – Давай. – Выйдя из класса, они отошли к «аппендиксу» – короткому коридорчику перед учительской. Сели на стулья. Наташа немного помялась, не зная как начать деликатную тему. Шевчук нетерпеливо заерзал.
– Ну чего ты?
– Олег, а что с Алешей? Почему его нет?
– А-а, вот ты чего! Да Акела его... – Он поморщился. – Пришел вечером и долбанул. Он в изоляторе сейчас.
Вся сжавшись внутри, Наташа испуганно смотрела на парня.
– И что с ним?
– Мы утром заходили. Врачиха сказала, сотрясение у него. И печень болит. Он ему туда тоже шарахнул. Так что полежит пару деньков. Почти до конца года. Акела вообще как Тайсон стал. Бьет наповал.
Наташа почувствовала, как слезы подступают к ее глазам.
– А вы чего же? Просто смотрели, да?
– Что значит смотрели? – Лицо Шевчука стало злым. – Что ты хочешь? Да они с Чернышом нам даже встать не дали бы. Прямо в кроватях бы забили. И что? Лежали бы сейчас всей кучей. Рядом с Лехой. Тебе этого хочется?
Олег сердито смотрел на расстроенную девушку. Потом его глаза смягчились. Он ведь прекрасно понимал ее чувства. И вообще был очень рад, что она так переживает за его друга.
– Ладно, Наташ. Пойду я. А ты, чем меня допрашивать, лучше бы сходила и навестила его. Конфет кулечек принесла бы. – Он улыбнулся и подмигнул ей. – Ауфвидерзеен! ...
Весь следующий урок Наташа обдумывала предложение Олега. Вообще в лесной было совершенно не принято кого-либо навещать. А уж тем более девочкам мальчиков. Такого вообще еще никогда не было. Терехова почувствовала, что начинает краснеть, представив, как она стучится в изолятор и просит врачиху пропустить. А вдруг еще и не пустят? Стыдища-то какая!
– А вот он не побоялся! Ни секунды не думал, кинулся на помощь. – Ее мысли сразу приняли другое направление. – Эх и дура же я! И как только не совестно? Нашла чего бояться! Вон Шевчуку-то высказала, а сама даже на такой пустяк решиться не могу. Эх и бессовестная! Сегодня же схожу после уроков. Вот только конфеты уже все съела. Надо у девочек поспрашивать...
На следующей перемене, прогуливаясь по «площади» со своей подругой, Наташа обратилась к ней с неожиданным вопросом.