День гнева
Шрифт:
– Эля, у тебя что-нибудь вкусненькое осталось?
Та даже не поняла.
– В каком смысле?
– Ну в каком еще? Посылку не всю съела?
– Нет, не всю. Два «гулливера» еще есть. Ирисок немного, пряники. Тебя угостить?
Наташа смущенно улыбнулась.
– Да не мне. Понимаешь, Элечка, я вот Алешку хочу навестить. Он в изоляторе сейчас.
– А, это после вчерашнего-то? А вечером вроде ничего был.
– Да, ничего. А ночью этот волчище пришел и избил. Сотрясение мозга. Представляешь?
Массагутова вся передернулась.
– Ужас какой! Прямо зверюга настоящий.
Терехова только фыркнула, глядя на лукавое личико подруги.
– Ну разве тебе откажешь? ...
Взявшись под руку, они стали прогуливаться дальше. Большущее помещение было почти до отказа заполнено школьниками. Объединившись в группы «по интересам», они стояли и сидели, играли и бегали, расслабляясь после сорокапятиминутной отсидки. Впрочем, бегала в основном малышня. Старшие с достоинством собирались в кружки и вели неторопливые беседы.
Проходя мимо комнаты отдыха, подруги неожиданно наткнулись на шакалью свору. Все пятеро разом замолчали и уставились на них злобными глазками. Весьма колоритно смотрелись их вожаки. Разукрашенные фингалами и полосками пластыря, Смира с Кадей представляли довольно комичное зрелище.
– Какие люди, и без охраны! ... – начал было Ромыч, но Смира оборвал его.
– Не надо! Пусть идут.
Шакалы четко выполняли инструкции «начальства». Сказано – сделано. Насчет Тереховой дальнейших ЦУ пока не поступало. И Смира решил не проявлять самодеятельности. Да и вообще, поднимать шум в таком людном месте было бы чересчур.
– Все, больше нечего сказать?
Наташа в упор глядела на главшакала. Тот, не выдержав ее гневного взгляда, отвернулся и сплюнул сквозь зубы.
– Иди, иди! Нечего тут...
Неторопливо развернувшись, девушки медленно направились обратно. Наташу била дрожь. Изо всех сил стараясь не показывать своего состояния, она с высоко поднятой головой прошествовала мимо пацанов. Те угрюмо смотрели на девушек и молчали.
Однако на этом неприятные встречи не закончились. Уже на подходе к классу они увидели еще одну «стаю». Четверо неразлучных подруг расселись на стульях и что-то тихо обсуждали, то и дело хватая друг дружку за руки. Увидев Терехову и Массагутову, они также замолчали и переглянулись. Наташа, и без того бывшая «на взводе», окончательно вспыхнула и подошла к Романовой.
– Знаешь, кто ты после этого?
– Н-ну? И кто же? – Юлька насмешливо смотрела на нее.
– Гадина, вот кто! Тварь!
Нахальная улыбка сползла с лица Романовой. Оскалив зубы, она вскочила со стула.
– Что ты сказала? Повто...
– Могу, могу я повторить! Гадина ты вонючая, вот и все!
– Ах ты... ах ты сучка! Тебе мало? Еще хочешь?
– А ты не пугай! Может, сама попробуешь?
– Да запросто! ...
Разъяренные девушки уже готовы были вцепиться в волосы. Привлеченные шумом, вокруг них уже стали скапливаться любопытствующие. Совершенно не понимая причины ссоры, они тем не менее с удовольствием пялились на бесплатное представление. Послышались подбадривающие «советы». – Врежь ей, врежь!
Сидящие на стульях волчицы не пожелали терпеть такого. Не хватало еще
– А ну-ка пошли вон отсюда! – Вскочив со стульев, они набросились на зрителей. – Валите отсюда, быстро! Считаю до трех!!!
Толпа стала быстро редеть. Скрипнула дверь восьмого класса. В проеме появились мощные фигуры Серого и Белого. Услыхав «базар», волки решили проведать – что же там такое? Началась паника. Теперь уже бежали все подряд. Никто не хотел попасть под случайную раздачу. Прозвеневший звонок застал коридор практически пустым. Открылась дверь учительской, и преподаватели стали гуськом выходить на урок.
– А вы почему не в классе? Ну-ка марш на урок!
Сталина Андреевна по-командирски указывала на дверь кучке задержавшихся девушек. Те уже давно хохотали, наблюдая за потешным бегством толпы. Даже Наташа не смогла сдержать улыбки, видя как улепетывают неудавшиеся зрители. Напряжение сразу как-то спало, ссориться уже не хотелось. И девушки все вместе направились к открытой двери класса. Русичка замыкала процессию, бурча что-то под нос и поторапливая нарушительниц...
«Тереховой!»
Наташа с удивлением глядела на записку, которую ей только что передали сзади. Почерк был совершенно не знаком – значит, не из ее звена. Кому же это она понадобилась? Только бы это снова не оказалось какой-нибудь гадостью! Она осторожно развернула таинственное послание.
«Наташа я панятия ни имела зачем это ему надо. Я думала он просто тебя клеет. Извини пожалуста я не хотела. Юля.»
Глава 37
" ... Отшельник уже едва держался в седле, и римлянин поспешил навстречу и подхватил его на руки.
– Что такое? – спросил он. – Что случилось?
Но тот лишь указал движением головы на восходящее солнце.
– К оружию, – прохрипел он, – к оружию! День Гнева настал.
И, взглянув туда, куда он показывал, римлянин увидел вдали за рекой громадную черную тень, медленно подвигавшуюся над равниной"
Малыш отложил в сторону книжку и закрыл глаза. Только что он закончил читать рассказ Конан-Дойля «Нашествие гуннов». Прочитанное потрясло его.
– День Гнева настал! ... Лежа в кровати, он представлял маленькую римскую крепость на окраине великой империи. Крошечный гарнизон на ее стенах. И молодой центурион во главе его. Они смотрят вдаль, на чудовищную лавину варваров, которая надвигается на них, сметая все на своем пути. Кто эти безымянные храбрецы, обреченные на смерть? У них нет ни единого шанса спастись. Никто никогда не узнает их имен. Но они не дрогнут и будут драться до последнего солдата. Один против тысячи... День Гнева настал!
Отбросив одеяло, он заметался в кровати, вновь переживая встречу с Акелой. – Вот как ему надо было! Не сидеть, как кролик перед удавом, а драться, драться! Один против тысячи. И пусть будет что будет!
– Малышев, к тебе пришли. – Вошедшая медсестра удивленно смотрела на разошедшегося парня. – Тебе плохо? Болит что-то?
– Ничего не болит. Это я так. А кто пришел-то?
Сестричка загадочно улыбнулась.
– Сам увидишь. Ты только одеяло поправь.