День гнева

Степанов Анатолий Яковлевич

Не обижался Коляша, не мог обидеться на старика. Улыбнулся на все тридцать два, откинулся на спинку вертящегося хромированного кресла - чуда оргтехники - и легко поведал:

– В отрочестве мне очень нравилось слово "джентльмен", я всех своих приятелей джентльменами называл. "Джентльмены, говорю, пора покровским рыла чистить!" И мои джентльмены чистят.

Они - джентльмены, а я, в ответ, - англичанин. Так и прилипло.

– Понятно, понятно, - рассеянно выразил свое удовлетворение успокоенный Смирнов. Продолжая рассматривать

теперь не Англичанина, а щегольскую обстановку детективного агентства "Блек бокс", он между прочим напомнил: - Ты мне должен пятерых пареньков добыть, Англичанин.

– Николай Григорьевич мое имя и отчество.
– Неожиданно обиделся Англичанин, но вспомнив, что перед ним перспективный клиент, тут же все смягчил улыбчивым объяснением: - Ей богу, отвык я за полгода от Англичанина, Александр Иванович!

– Ты уж прости меня, старика, Колюша! У меня в башке-то все по-старому: я тебя - Англичанин, а ты меня - мент. Уж извини. Так как насчет ребятишек?

– Готовы, готовы. Все пятеро уже в оперативной комнате сидят, вас ждут.

– Надеюсь, не уголовники?

– Менты, Александр Иванович, менты, - успокоил Коляша.
– Бывшие уголовники нами используются как охрана, а бывшие менты - на слежке.

– Транспорт какой-нибудь в их распоряжении есть?

– Есть, Александр Иванович. Две "девятки". Достаточно?

– Вполне.

– На сколько дней необходимы вам наши агенты?

– Ну, считай, неделя, дней десять не более.

– Тогда я для начала выписываю счет на неделю.

– Выписывай, - разрешил Смирнов и приготовился наблюдать, как будет водить пером по бумаге грамотей Англичанин. Но Англичанин писать не стал: звонком вызвал секретаря с борцовской накатанной шеей и, протянув ему бумаги, распорядился:

– Все оформи на семь дней.
– И после того, как секретарь закрыл за собой дверь: - Вам лично "Мицубиси-джип" подойдет?

– Он хоть крытый джип этот?
– с опаской поинтересовался Смирнов.

– Ваши представления о джипе, видно, еще со времен войны, покровительственно догадался Коляша.
– Закрытый, закрытый, и хорошо закрытый. Все как в легковухе, только проходимость джиповая. Так подойдет?

– Подойдет, - решил Смирнов.
– Доверенность на меня сделали?

– Сделали. К паренькам пойдем теперь?

– Пришлешь их ко мне по спиридоновскому адресу к 11 часам. А сейчас мне некогда, срочные дела. Джип где?

– У подъезда, - сообщил Англичанин и тут же швырнул ключи от автомобиля Смирнову: старческую реакцию проверил. Смирнов ключи легко поймал, спрятал в карман. В карман же отправил и доверенность и, встав, задал вопрос, оглядывая коляшины апартаменты:

– Ну, и что интереснее, Англичанин: убегать или догонять?

...Дорогого благородно-металлического цвета "Мицубиси", еле слышно журча мотором, бежал по вздыбленной Москве и быстро добежал до Пушкинской, где

у "Известий" уже ждали Смирнова Казарян и Спиридонов. Было четверть десятого.

– Реквизировать бы эту машину у твоего буржуя, - помечтал вслух Казарян, усаживаясь на заднее сиденье "Мицубиси".

– Нареквизировались. Будя, - всерьез отреагировал на это заявление Спиридонов. А Смирнов никак не отреагировал. Спросил только:

– Предварительно позвоним?

– А зачем?
– удивился Казарян.

В чистом подъезде-вестибюле было тихо-тихо, как в раю. Они поднялись на пятый этаж и позвонили. И за дверью было тихо. Было тихо, и они ждали. Долго ждали и безрезультатно.

– ...Твою мать!
– отчетливо и яростно выругался Смирнов и пнул кривой своей ногой богатую обшивку.
– Опоздали!

– Да вовремя, - успокоил его Казарян, и не поняв поначалу на что они опоздали. Потом понял и ахнул: - Думаешь, Саня?!

– А что тут думать, думать-то что?
– лихорадочно бормотал Смирнов. Он извлек из кармана связку отмычек и подбирал подходящую, пробуя их по очереди в замочной скважине. Щелкнул, наконец, замком два раза. Колдуя теперь над английским, заклинал: - Только бы не на задвижку!

Дверь подалась, но не на много: держала внутренняя цепочка. Роман не выдержал, заорал в щель:

– Ленчик!

В квартире по-прежнему было тихо, как в раю.

– Хана Ленчику, - понял Смирнов и, передав Роману ключи от машины, приказал.
– Там за задним сиденьем ящик с инструментом. Хватай кусачки и сюда как можно быстрее...

Качественный иностранный инструмент проделал свою работу без напряжения: цепочка жалобно крякнула и развалилась. Они вошли в квартиру. Ноздри Смирнова дернулись, учуяв тревожаще знакомый запах. Смирнов знал, как пахнул пороховой дым и застывшая кровь.

Их нашли в столовой. Видимо, перед тем как умереть, Ходжаев и Арсенчик, по-кавказски сидя на богатом ковре, играли в нарды. Арсенчика пристрелили прямо за игрой: его простреленная точно посреди лба голова покоилась на забрызганной кровью доске драгоценного дерева. А Ходжаев пытался бессмысленно бежать: ему выстрелили в затылок, когда он распахнул дверь в студию. Так и лежал теперь - ноги на ковре, а туловище и голова на сером бобрике.

Смирнов стоял и молча смотрел, оценивая. Оценил, вздохнул и решил:

– Убийца под альпиниста косил. Штифт надо искать. Судя по всему, уходя он не гасил свет. Поищи, Рома.

Роман вернулся почти тотчас.

– В кабинете окно - настежь. Ты как всегда прав, Саня. Там потрошили письменный стол и секретер.
– Роман, наконец, и здесь огляделся. Раньше он все на трупы смотрел: - Гляди ты! А здесь все серебро столовое из горок взяли, богатое тут серебро было: графины, вазы, сахарницы, молочники и простая хренотень. А, может, просто скокари, Саня? В этой квартире есть чем поживиться.