Демон. Одиночка
Шрифт:
— Это было самое крутое свидание в моей жизни, — честно признаюсь я, прижимаясь к теплому боку парня.
— Да, неплохо было, — сонно отзывается Мика, обнимая меня одной рукой.
Наручные часы «свотчей» бесстрастно показывают стрелками шесть утра.
В дверь кто-то настойчиво стучал вот уже пару минут.
Стук кажется мне каким-то угрожающим, поэтому я поднимаю голову, сонно смотрю в сторону источника звука и толкаю Микаэля.
— Кто-то
— Не бери в голову, — невнятно бормочет парень, сильнее прижимая меня к своей груди. — Постучат и уйдут.
Стук действительно прекращается, поэтому я беспечно зеваю и ложусь обратно, за что тут же получаю одобрительный поцелуй в макушку.
Надо сказать, что спать в обнимку с Микой очень удобно. Будто кто-то невероятно умный проектировал и развивал это тело так, чтобы Яблокова могла с комфортом развалиться на его груди и перекинуть ногу через живот парня.
Глупо улыбнувшись, закрываю глаза и погружаюсь в дрему.
— Подъем!
Мажор резко садиться на постели, отчего я скатываюсь в сторону, недовольно морщу нос и натягиваю одеяло повыше.
Меня будильник не касается… Я в танке! Точнее под одеялом.
— Курт?!
И даже испуганно-удивленный вопль Микаэля не рушит моего намерения повернуться на бочок и подрыхнуть еще пару часиков.
— Ева, — пинает меня ногой под одеялом Мика. — Ева, подъем!
Ну, уж нет, я в танке! В броне из одеяла и закрытых глаз. Меня ничего не касается!
— Эва, — ровно и холодно зовет кто-то. — Советую тебе проснуться.
И что-то в этих в обманчиво ровных интонациях мужского голоса звучит настолько угрожающе, что я повторяю маневр Микаэля и резко сажусь на кровати.
— Вы?
— Я.
Курт недовольно поджимает губы и скрещивает руки на груди. Блин, Яблокова! Не тупи, кто еще может искать вас с Мажором? Дед Мороз, не успевший доставить подарки вовремя?
Я оборачиваюсь к притихшему Мику в поисках поддержки, потому что на внешне спокойного Курта сейчас почему-то даже смотреть страшно.
Мажор обнимает меня за талию и двигает к себе.
— Брат, ты как бы не вовремя, — шутливо говорит он, хотя все его тело напряжено и готово для трансформации в демона.
Продолжая в страхе прижиматься к теплой груди Мика, я набираюсь смелости, чтобы посмотреть на Курта. Он одет в серые штаны, которые ему невероятно идут, и белую рубашку с закатанными наверх рукавами.
Мужчина оглядывает разбросанные по полу вещи, задерживается взглядом на кружевном лифчике, валяющемся прямо у его ног, не говоря ни слова, идет в ванную.
— Одень, — вернувшись с халатом в руках, приказывает он.
Бунтовать почему-то не тянет, поэтому я покорно накидываю на плечи безразмерный халат, торопливо просовываю руки в рукава и завязываю
— Пойдем, — мужчина галантно протягивает раскрытую ладонь и что-то есть в его голосе такое, из-за чего я послушно поднимаю руку, сжимаю его горячие пальцы и встаю.
Оказавшись босыми ногами на прикроватном белом коврике, опускаю глаза вниз в поисках тапочек и неожиданно понимаю, что земля уходит из-под ног.
Испуганно выдохнув, обнимаю руками шею мужчины и поднимаю голову. Всего секунды хватает, чтобы успеть разглядеть темные круги под глазами, морщинки в уголках глаз и легкую щетину на подбородке.
— Что за… — кричит в спину удаляющегося брата Микаэль, и я слышу, как он чертыхается, пытаясь найти свои вещи.
Курт выносит меня из номера и сворачивает направо.
— Куда вы меня несете? — стараясь запомнить повороты коридоров и мелькающие цифры номеров на дверях номеров, спрашиваю я, впрочем, без всякой надежды.
Но вместо ответа на простой вопрос, мужчина решает, что настало время для воспитательной беседы.
— Эва, я ожидал чего-то подобного от брата, но не от тебя, — он недовольно качает головой, но в глаза не смотрит. — Мне почему-то казалось, что тебе неинтересна ночная жизнь, клубы и алкоголь.
Запоздало понимаю, в каком паршивом состоянии нахожусь. Вчерашнее чрезмерное потребление коктейлей принесло дикую головную боль, сушняк и ломоту в коленях.
Хотя… последние могут ныть из-за вчерашних падений на склоне.
— Это было свидание, — нехотя отвечаю я и тут же поддеваю: — Которое вы для своего брата и выиграли. Так что частично во всем случившемся есть и ваша доля вины.
Он останавливается, опускает голову и впервые смотрит мне в глаза. И в этом взгляде столько раздражения и бешенства, что мне становится страшно.
— Ты так думаешь?
Готовься к худшему, Яблокова. Этот, в отличие от папы и братьев, простой воспитательной беседой о здоровом образе жизни не ограничится.
Но вместо того, чтобы молчать себе в тряпочку и начинать осознавать неприемлемость своего поведения уже сейчас, я морщусь от боли, разрывающей виски, и жалобно интересуюсь:
— Курт, а там, куда вы меня несете, есть стакан воды и таблетка аспирина?
Лаэрд пристально смотрит мне в глаза, тяжело вздыхает и возобновляет прерванный путь, оставляя мой вопрос без ответа. Еще несколько широких шагов, и мы останавливаемся у одного из номеров.
Мужчина прикладывает карточку, толкает дверь ногой и входит в номер. Миновав гостиную, он вносит меня в спальню и ставит на кровать.
— Сходи в душ, приведи себя в порядок — выезжаем через сорок минут, — строгим тоном говорит он, смотря на меня снизу-вверх и придерживая руками за талию.