Демон в наследство

Йейл Алекса

Хотел ли Брут? О, еще как! Он был готов продать свою черную душу за то, чтобы уединиться с Ламией, уложить ее на спину и поцеловать это нагое совершенное тело.

Но зеленые испуганные глаза смертной…

Она смотрела на Брута с надеждой. Как на спасителя. Словно не он практически погубил Седьмой круг. Словно не предал своего лучшего друга и не увел у него невесту.

— Ладно, допустим, Ваал не возражает. А она? — указал Брут на смертную, на самом деле уже зная ответ на своей вопрос. — Тоже не возражает?

—

Ты суешь нос не в свое дело, — процедил Асмодей. — Тебя разве не учили, что нехорошо лезть в чужую постель?

— Брут! — ахнула Ламия. — Еще слово, и я передумаю! Обижусь…

Он посмотрел на нее. Такая сладкая… А эти колдовские глаза, обрамленные густыми ресницами? Как же тяжело было не поставить ее превыше всего остального! Но Брут просто не мог поступить иначе. Не простил бы себе еще одну ошибку.

— Ты здесь по собственному желанию? — спросил он, глядя исключительно на Селену.

— Нет! — выпалила она. — Нет…

Если прежде Брут был просто насторожен, то теперь напрягся всерьез и снова посмотрел на Асмодея, который так и не вернулся в свой обычный облик.

— Женщины уходят со мной, — твердостью голоса Брут удивил сам себя. Он задолжал Ваалу и не мог допустить, чтобы по его вине друг лишился еще одной женщины. — Если бы кто-то тебя обидел, когда меня нет рядом… — обратился Брут к Ламии, — …я бы захотел, чтобы Ваал защитил тебя. Поэтому я должен помочь ей. Встань и подойди ко мне, — велел он Селене.

— Ты хоть понимаешь, против кого идешь? — выплюнул Асмодей. — Щенок против перворожденного демона? — хоть он и говорил со скучающим видом, но его рога потянулись вверх, начали сужаться на концах, заостряться.

— Тогда будет вдвойне обидно, когда этот щенок уделает тебя, как безрогого подростка, — Брут демонстративно сжал кулак, и между его пальцами заструились языки пламени.

Он не собирался обращаться без надобности, лишь обозначил свои намерения, но это странным образом помогло ему, придало сил. Словно сейчас Брут скинул с себя все наносное, вернувшись к своей сути.

Конечно, он знал, что ему не победить перворожденного демона. Брут размяк — был ослаблен годами бездействия и утренним похмельем. И все же он не сомневался, что ему хватит сил занять Асмодея до возвращения Ваала. А там уж пусть повелитель Седьмого круга разбирается сам.

Брут посмотрел на Селену.

Она попыталась встать, но не смогла совладать с дрожью в теле и ухватилась за стену. Как ни странно, Асмодей не пытался ни напасть на нее, ни остановить. Он лишь наблюдал за ней, склонив голову набок.

Когда у Селены подкосились ноги, и она упала на задницу, Асмодей усмехнулся, сверкнув острыми зубами, словно смотрел комическое представление.

«Ну все! — еще больше разозлился Брут. — Хватит!»

Отпустив Ламию, он смахнул огонь со своей руки и шагнул к Селене.

Брут приготовился к нападению и был готов принять бой, вот только ничего не случилось. Асмодей не вмешивался, позволив ему не только спокойно пройти мимо, но и сдернуть покрывало с кровати.

Приблизившись к Селене, Брут подал ей руку и помог подняться. Она практически повисла на его предплечье. Стараясь не смотреть на нагое тело чужой женщины, он потянулся к ней, чтобы закутать в покрывало, но тут краем глаза заметил алые полосы на ее коже.

Они бросались в глаза. По бедрам Селены, животу и одной груди тянулись следы от… плети? Нет, плеть оставляет отметины потоньше. А эти появились будто бы… от ремня.

Точно такого же ремня, который держала в руках Ламия, когда Брут только зашел сюда. Не могла ведь она избивать голого беззащитного человека? Конечно, не могла!

— Ламия? — напрягся он, все-таки закутав Селену в покрывало и прижав к своему боку, чтобы помочь ей устоять. — Ты ведь не била ее? — ему было важно знать, черт возьми!

Ламия ничего не ответила, лишь переглянулась с Асмодеем.

«Давай же, скажи что-нибудь! — мысленно взмолился Брут. — Скажи, что это сделала не ты! Что ты не избивала смертную женщину, которая слабее тебя, когда Асмодей собирался ее изнасиловать», — может, и уже изнасиловал, но это вряд ли, поскольку он не успел снять штаны.

— Что ж, хоть нам и помешали, своей цели я достиг, — сказал Асмодей Ламии так, словно Брута здесь не было, словно он был пустым местом. — Кассия готова к отъезду?

— Да, — ответила Ламия. — А ты… я… — неожиданно стушевалась она, что было совсем не в ее характере. — Я ведь поеду с тобой?

— Конечно, милая моя девочка, — Асмодей в мгновение ока вернулся в свой прежний облик. — Как же я оставлю тебя здесь, без защиты?

И тогда Ламия улыбнулась ему. По-настоящему — искренне и широко. А этот ее взгляд… На Брута она никогда не смотрела так — распахнутыми блестящими глазами. Не смотрела так Ламия и на Ваала.

Бруту показалось, что его ударили под дых.

За последние дни он бессчетное количество раз задавался вопросом, как она могла забыть все, что между ними было. А ведь если задуматься, Ламия точно так же забыла Ваала и семь лет отношений с ним.

Не прошло и месяца после его исчезновения, как Брут однажды проснулся с ней в одной постели, чему несказанно обрадовался. Он решил, что она давно заметила его чувства и втайне ответила на них, поэтому и пришла к нему так скоро.

Да и потом Ламия всегда с радостью проводила с ним каждую минуту. Всегда была рядом. Всегда! Страсть их не угасала. Последние десять лет Брут провел в мареве счастья. Точно такого же счастья, которое чувствовал буквально несколько минут назад, когда Ламия держала его под руку.