Демон в наследство
Шрифт:
И Селена понимала, что не выйдет живой из этих когтистых лап. Асмодей будет брать ее и увечить, пока она не умрет страшной смертью. От инстинктивного желания спрятаться Селена поползла назад, в угол, хоть голос разума и кричал, что она загоняет себя в ловушку.
Асмодей тоже это понял и, снисходительно рассмеявшись, покачал головой.
Внезапно раздался стук в дверь.
— Асмодей? — позвал голос, показавшийся Селене знакомым.
Набрав в грудь побольше воздуха, она испустила крик, шедший из самой ее души.
— Помогите! —
Не отводя глаз, Асмодей разъяренно зарычал, готовый наброситься на нее, но тут от мощного удара дверь слетела с петель и упала вовнутрь покоев.
При виде незваного гостя Селена приоткрыла рот и часто заморгала. Вот уж кого она точно не ожидала здесь увидеть!
Глава 34.1
— В цитадели что ли закончилось вино? — проворчал Брут себе под нос, обыскивая замковую кухню.
Ни одной бутылки. Он точно помнил, что накануне взял две, но еще три осталось. Мог ли он потом, пьяный, явиться за добавкой и забыть об этом?
Прошлый вечер Брут помнил смутно. Кажется, он ходил к Ламии, стучал в ее дверь, но она даже не открыла ему.
Десять лет вместе... Ему казалось, что они были счастливы. Видимо, «казалось» — ключевое слово.
От горечи Брут ударил стеллаж, и с полки повалилась корзина с утварью. Вилки и ложки рассыпались по полу, сверху на них плавно опустилась белоснежная салфетка. Брут хотел вернуть все на место, но тут углядел бутылку, которую прежде не было видно за корзиной.
Значит, кто-то из бесов стащил ее для себя и припрятал. Негодный слуга!
Бруту отчаянно хотелось выпить или еще лучше — напиться. Схватив бутылку, он торопливо вытащил пробку и приложился к горлышку. Добротное вино, какое впору смаковать, потягивая из бокала, но сейчас для Брута оно было лекарством, которое нужно просто проглотить, чтобы поскорее пришло облегчение.
Он махом ополовинил бутылку, и вино блаженно ударило ему в голову. Шумно выдохнув, Брут вытер рот тыльной стороной ладони.
Именно тогда ему в голову пришла идея еще раз поговорить с Ламией. Да, она тянулась к власти, но не могла ведь ничего не чувствовать? Годами эта женщина баловала Брута своим роскошным мягким телом, приучала к своему запаху и вкусу. Улыбалась ему, просыпалась и засыпала в его объятиях.
Разумеется, на протяжении десяти лет он бессчетное количество раз думал о возвращении Ваала. Брут волновался за своего друга, но у него были и другие причины для беспокойства — например, останется ли Ламия с ним, если трон займет законный правитель. Однако Брут надеялся, что эти десять лет заложили прочный фундамент. Надеялся, что чувства Ламии пересилят тягу к власти. Если уж она так хотела корону, он мог через пару веков бросить вызов повелителю одного из восьми прочих кругов…
Перед самым возвращением Ваала Ламия со смехом затащила Брута в ванную, чтобы вместе обмыться перед сном. Она плескала на него воду, играясь, словно девочка.
Но
Нет, быть такого не может! Чувства не исчезают так быстро. Наверняка что-то случилось, просто Ламия не признавалась в этом, держала все в себе. Она не понимала, что не обязана решать свои проблемы в одиночку и принимать на себя весь огонь ненависти Ваала. Брут был готов закрыть ее собой, если бы она только позволила…
Он сам не понял, как очутился перед ее дверью. Снова. Словно в зачарованном лесу из сказок, сколько бы Брут ни блуждал, все равно в итоге оказывался здесь.
Вот почему он последние дни провел в городе — хотел быть подальше отсюда, иначе не давал бы Ламии прохода. Вот только дни шли, и его отлучка все больше напоминала бегство. Поэтому Брут и вернулся. Как оказалось, напрасно. Будь он сейчас там, в городе, смог бы помочь горожанам, сражаться за них. Встретить первую волну диких гончих, появившихся по его вине. Вернее, по неосмотрительности, что в данном случае было тем же самым.
Но нет, этим утром Брут спал с дичайшим похмельем после очередной пьяной ночи. Никто и не подумал позвать его в отряд. Да и с чего бы им его звать?
Нападение диких гончих имело особое значение. Оно могло не только уничтожить город, но и окончательно разрушить отношения с Третьим кругом. Никто не обвинит Асмодея, если он сегодня же уедет домой. А с ним и Ламия.
Нет! Сперва Брут должен был поговорить с ней в последний раз. Другого шанса у него может и не быть, ведь он не ждал на суде милости от Ваала.
Брут постучал. Ответом ему была тишина. Он прижался ухом к двери, но по другую ее сторону не раздалось ни шороха. Скорее всего, Ламия куда-то ушла. Но куда? В свою обожаемую библиотеку?
Брут решил проверить. Сделав пару больших глотков вина, он поплелся по лестнице. Стоило ему подняться на этаж, как сразу бросилась в глаза царящая там суета. Взволнованные слуги бегали туда-сюда, стуча копытами и о чем-то переговариваясь.
Нахмурившись, Брут ускорил шаг. Вдруг с Ламией что-то случилось? Волнение его стократ возросло, когда бесы расступились и позволили ему войти в библиотеку. Она была разгромлена. Стеллажи лежали на полу, засыпанном книгами.
Сжав горлышко бутылки так крепко, что оно чуть не треснуло, Брут судорожно осматривался, выискивая проблески красного цвета, какой предпочитала в одежде Ламия. Нет, ничего такого.
Тогда его взгляд наткнулся на тело, распластавшееся в углу. Возле него толкались слуги, и Брут поспешил туда.
— Алексайос! — воскликнул он, опустившись перед ним на колени.
Один рог старого дворецкого был обломлен, вся одежда — изорвана, рука лежала под неестественным углом. Брут коснулся его шеи, нащупывая пульс. Биение было, хоть и слабое.