Демон в наследство

Йейл Алекса

Лишь тогда остальные тоже поняли. Все как один они последовали примеру Ахиги. Стоять остался лишь Алексайос, почтительно склонивший голову.

Да, старший дворецкий у Седьмого круга был с характером. Попытайся кто-нибудь упрекнуть его в непочтении, он бы сослался на старые больные ноги или на что-нибудь другое. Тем не менее, он уже доказал Селене свою верность, поэтому Ваал не собирался настаивать. Она наверняка тоже.

Глядя на склонившихся людей, Селена была столь же потрясена, как и в тот день, когда он примчался к ней с Третьего круга. Ваал почувствовал ее смущение,

но ничего предпринимать не стал. Ей следовало привыкать, что корона дает не только обязанности, но и привилегии — например, почтение и поклонение.

Она этого заслуживала. Великодушная, заботливая, отважная женщина с открытым сердцем. А еще страстная, отзывчивая и изящная, словно мраморная скульптура, изваянная рукой мастера… но об этих ее качествах остальным не нужно было знать, Ваал приберег их для себя.

И сейчас он хотел ими насладиться. Более того, ему нужно было — просто необходимо! — убедиться, что она действительно выжила и осталась с ним.

Приняв Селену в свои объятия, Ваал прижал ее к себе и понес в замок на глазах у подданных, до сих пор стоявших на коленях. Не ведали почтения только Фобос с Деймосом, которые сразу засуетились вокруг него и попытались дотянуться до ее рук в поисках ласки.

Селена потянулась к ним, но Ваал на них шикнул, прогоняя прочь. Сейчас он хотел безраздельно владеть ее вниманием. У гончих еще будет время выразить любовь к своей хозяйке, ведь она останется с ними на долгие века.

— На нас все смотрят, — прошептала Селена, но Ваал чувствовал, что в душе она смеялась.

— Пусть привыкают, — тоже рассмеялся он, зайдя в замок. — Они еще не раз будут видеть эту картину. Первые лет сто очень часто, потом реже... но не особо.

Ваал не представлял, что способно погасить его огонь, пылавший благодаря ей и ради нее. Он уже сейчас чувствовал, как в его чреслах разгорается пламя. Как бы ни была утомлена Селена, оно тут же перекинулось на нее пожаром, как случалось между ними всегда.

Она задышала тяжелее. Да, Селена устала, но ей и не придется ничего делать. Ваалу достаточно было ее согласия и покорности.

Лишь в спальне он спустил ее со своих рук. Наверняка она ждала поцелуев, но Ваал остановился у нее за спиной и отодвинул в сторону ее волосы. Сегодня они не только напоминали огонь, но еще и пахли им.

Ваал выждал несколько мгновений, пока не уловил легкое нетерпение Селены, и лишь тогда припал губами к ее горлу. Он очертил языком изгиб ее шеи, спустился к плечу.

Одежда помешала Ваалу продолжить путь, поэтому он приспустил ткань сразу с обоих плеч Селены, и хитон упал к ее ногам.

Оказавшись полностью обнаженной, она откинулась назад и вжалась лопатками в грудь Ваала. Теперь он больше не мог целовать Селену, поэтому взялся за дело руками — скользнул ладонями по ее плечам, бокам. На мгновение сжал талию, затем бедра.

Расслабившись в его объятиях, она была податлива, словно теплая глина. Ей хотелось просто получать ласки, насыщаться ими. Они нужны были ей, чтобы забыть пережитое, исцелиться после страданий. И Ваал с радостью давал ей как можно больше.

Но и себя он обделять не собирался. Раз уж она была

так покорна, Ваал решил сегодня попробовать кое-что новое. Прежде Селена пересекала все его попытки взять ее сзади, не желая близости иной, нежели лицом к лицу. Теперь ему представился шанс показать ей, что во всех позах есть своя прелесть.

Ваал провел ладонями по ее мягкому животу вверх, к грудям. Сжал их, перекатил соски между пальцами, чувствуя, как от каждого его движения разгорается ее пламя. Теперь пришла ее очередь подпитывать внутренний огонь Ваала своим желанием. Что бы он ни сделал, ощущения Селены откликались в его теле. Вот и как такое может надоесть?

Души их проникли друг в друга, осталось лишь соединить тела.

Подтолкнув Селену к кровати, Ваал вынудил ее подняться на постель и встать на четвереньки. Она не противилась, лишь выгнулась и посмотрела на него через плечо. Плавный изгиб ее спины напоминал древко лука с туго натянутой тетивой. А эти огненные завитки на фоне бледной кожи…

И всю эту красоту Ваал чуть не потерял совсем недавно.

Хотел бы он любоваться ею вечно, но больше не мог ждать. Спешно развязав свои штаны, Ваал скинул их и присоединился к Селене на постели. Он устроился позади нее и ладонями очертил ее фигуру.

Кончиком языка Ваал провел по линии позвоночника, начав между лопаток и закончив у поясницы. Осыпал поцелуем ягодицы Селены, лизнул ее между ними и толкнулся в лоно. Оно было уже таким влажным, что скользкая смазка намочила его подбородок.

Приглушенно застонав, Селена упала грудью на простыни и толкнулась бедрами ему навстречу.

— Сдвинь ноги, — приказал Ваал.

Когда она послушалась, он выпрямился и устроился позади нее так, чтобы опираться коленями на постель по обе стороны от ее бедер — с их разницей в росте иначе было нельзя. Но тут имелось и другое преимущество — лоно стало еще более узким. Проникнуть в него было непросто, но настолько приятно, что у Ваала голова пошла кругом. Оно стиснуло его еще крепче, чем в их первый раз.

Селена тоже заметила разницу и застонала от удовольствия. Ваал ухмыльнулся, уверившись, что после этой ночи она без малейших пререканий позволит брать ее сзади.

Он начал двигаться, и Селена смяла пальцами простыни. Вскоре толчки стали сильнее, и она выгнулась, чтобы открыться ему, насколько могла со сдвинутыми ногами.

Огонь в их телах разгорелся до невообразимого жара. Прежде Ваал не думал, что способен испытывать такое зверское желание брать. Нет, не брать — обладать. Да и ее отклик… чувствуя Селену, он позволил себе не умерять свой напор ни на йоту.

Эта близость не была красивой. Рычание, вскрики, шлепки плоти, запах пота и женской смазки. Селена вцепилась зубами в покрывало и громко вскрикивала. Ваал не сомневался, что с таким-то возбуждением ей не понадобится помощь рук.

И впрямь — не прошло и пары минут, как она достигла кульминации. От силы своей разрядки Селена дернулась всем телом, и Ваалу, чтобы остаться в ней, пришлось сжать ее бедра покрепче. Разумеется, ее удовольствие передалось ему. С оглушительным ревом он ворвался в нее до упора и излил семя.