Демон в наследство
Шрифт:
Ваал все это время ждал ее, держа своего амистра под уздцы. Когда Селена подошла, он с обычной легкостью подхватил ее и усадил в седло, после чего занял место позади нее. За минувшие дни она научилась ездить верхом, но знала, что после испытаний Наар Динур у нее на это может не остаться сил, поэтому согласилась поехать в одном седле с Ваалом.
Он выбрал объездной путь, то ли не желая проезжать мимо города, то ли переняв ее эмоции и пытаясь тянуть время. Что до его собственных чувств… после возвращения из Салеха он всеми силами скрывал их, видимо, чтобы добавлять ей причин для
Может, оно и к лучшему, ведь Селене хватило и своих, особенно сейчас, когда ей в лицо подул горячий ветер с запахом костра. Наар Динур была совсем близко, и вскоре они увидели на горизонте ее отблески, казавшиеся особенно яркими в закатных сумерках.
Тут же Селена почувствовала первобытную панику, свойственную любому живому существу. Бежать, бежать, бежать — кричали инстинкты. Нечто подобное она испытывала в подвале церкви и затем снова, когда ее вели к костру. Вот только теперь Селена сама ехала на сожжение.
— Если бы я мог, поплыл бы с тобой, — прошептал Ваал ей на ухо, ласково задевая его губами. — А еще лучше, поплыл бы вместо тебя. Ты ведь знаешь это?
— Да, — выдохнула она.
Селена и впрямь знала, чувствовала.
По мере приближения к Наар Динур жар начал опалять кожу, жечь глаза.
Впереди хребтом разъяренной кошки выгибался мост. Глядя на него, Селена напомнила себе, что и так получила больше, чем смела надеяться. Она ведь давно должна была умереть. Сначала на костре, потом — под Асмодеем и, наконец, в битве при переправе. Из раза в раз Селена получала в подарок спасение и несколько недель жизни. Оставалось надеяться, что фортуна не поскупится на дары еще один — последний — раз.
Миновав мост, Ваал остановился чуть поодаль от него. Значит, вот какое место он выбрал. Здесь склон был хоть и каменистым, но куда более пологим, нежели там, где переплывали реку души. Да и сама река была уже.
Спешившись, Ваал потянулся к Селене и помог ей слезть с амистра. Однако отпускать он ее не спешил, удержав в своих объятиях. Она тоже не торопилась, напоследок отчаянно впитывая его тепло, его ласку, запах и силу.
— Я выбрал это место, чтобы ты вошла в реку сама, — тихо и вкрадчиво заговорил Ваал. — Многие души, которых сбрасывают с обрыва, теряются от внезапной сильной боли. С тобой этого не произойдет. Но заходи быстро, чтобы поскорее поплыть и не тратить силы понапрасну. Не кричи. Это тоже тратит силы. Если хочешь — плачь, но рта не раскрывай, особенно когда поплывешь. Глоток из Наар Динур тебя не убьет, но боль станет сильнее.
Максимум десять минут. Ей нужно было продержаться всего ничего. Да, десять минут. Разве это много? И у нее были инструкции. Ей лишь осталось поверить в себя.
— Твоя мать не соврала. Ты и впрямь сильная ведьма, — откликнулся Ваал на ее эмоцию. — Наслать чуму на целый город — это очень серьезно, Селена. Впереди у тебя будут столетия, чтобы научиться призывать свои силы, управлять ими. Тем более, в тебе сейчас энергия повелителя Седьмого круга. И самое главное… помни, что на той стороне Наар Динур тебя буду ждать я. Очень ждать, — склонившись, Ваал напал на ее губы.
Она ответила, тут же обвив руками его шею и прильнув к нему всем телом. Второй
Он на мгновение прорвал оборону Ваала, и на Селену нахлынули его чувства — желание схватить ее, увезти обратно в цитадель, любить всю ночь и затем годами беречь, как стеклянную статуэтку, меж тем выискивая способ иначе даровать ей бессмертие.
В противоречие — горькое понимание, что такого способа нет, ведь законы Инферно работают безукоризненно. И сожаление о том, что они вообще все это затеяли, какое бывает на подходе к переломному моменту.
А еще Ваал был невероятно напряжен от того, что контроль ускользал из его рук. От него сейчас ничего не зависело, и это сводило его с ума. Он хотел действовать, пробиваться вперед, но вынужден был лишь смотреть со стороны.
Впрочем, Ваал почти сразу совладал с собой и, скрыв свои эмоции, оторвался от губ Селены.
— Помни, что ты плывешь не только к другому берегу, сердце мое. Ты плывешь ко мне, — с этими словами он вскочил в седло и погнал Хеллстида к мосту, чтобы поскорее оказаться на той стороне чуть дальше по течению.
Селена же медленно и осторожно приблизилась к реке. Кожу ее жгло от одной лишь близости к лаве. На спине выступил холодный пот, руки задрожали.
Нет, недопустимо! Никакой дрожи, иначе Наар Динур не переплыть. Ни дрожи, ни страха, ни сомнений.
— Я Селена Монтгомери, — заговорила она, словно река могла ее понять. — Госпожа Седьмого круга Инферно. Я пришла к тебе, чтобы обрести бессмертие.
Разувшись, она скинула с себя хитон и осталась полностью обнаженной, но на этот раз нагота ничуть ее не смущала. Больше нет.Посмотрев на другой берег, Селена увидела Ваала, который уже спешился и тоже приблизился к Наар Динур. Значит, время пришло.
— Заходить быстро. Не тратить силы понапрасну, — прошептала она и ступила в пылающие воды огненной реки.
Глава 49.2
По колено провалившись в лаву, Селена вскрикнула, но вовремя вспомнила, что Ваал велел ей этого не делать. Еще шаг. Она так сильно впилась зубами в нижнюю губу, что прокусила ее, но не почувствовала вкуса крови. Все ощущения были заглушены невыносимым жжением.
И это было только началом.
Заставить себя пойти вперед было сложно, практически невозможно. Инстинкты кричали бежать назад, спасаться, и противиться им было столь же трудно, как и терпеть боль. Настоящая борьба не только с агонией, но и с самой собой.
Когда Селена зашла в огонь почти по пояс, и пламя лизнуло ее промежность, из глаз потекли первые слезы. Обожжена была лишь нижняя половина тела, но болело оно полностью. Интересно, можно ли умереть от одной лишь боли?
Вот только пути назад не было. Вернись Селена сейчас, останется жалкой изуродованной калекой, неспособной даже ходить. Пока она могла, шла по дну, пробираясь через густую лаву.
Хотела бы Селена смотреть на Ваала и плыть к нему, но не видела ничего из-за пелены слез. Она начала тихо поскуливать, чтобы не разрыдаться в голос. Лишь сила воли заставляла ее идти вперед, но и та отступала наряду со всеми разумными мыслями.