Демон-Инквизитор

one of the qwerty

Дорога до Альтстона была не такой уж и короткой. Но еще длиннее она казалась из-за безлюдного леса и молчаливого спутника. Постоянная ходьба утомляла, поэтому к вечеру мы падали у разведенного костра и отдыхали. Акула, как и раньше, сторожил сквозь сон. Только вот если раньше он был чутким, то сейчас… Мне казалось, что зубастого что-то беспокоит в самом себе, и поэтому спит он крепче обычного, а просыпается с неохотой. Его движения стали неуверенными, а взгляд немного потух. Но сделать с этим что-либо я не мог. «Обычная хандра, такое бывает во время утомительных переходов», – утешал

себя я. Но перемены в моем спутнике были разительными. И я подозревал, что дело в той стычке с крысами, хотя и не мог понять, что именно терзает Акулу.

Тласолтеотль, принявшая облик меча, чтобы быть моей спутницей, тоже молчала. А может, ветер заглушал тихий звон меча, который помог мне тогда в пещере. Иногда, перед отдыхом сидя у костра и рассматривая изящную рукоять своего меча, я замечал в глазах уже мертвого червя какие-то странные блики. Может, игра костра… а может, Тласолтеотль забавлялась с душой черта. Довольно странно, что у его сущности такая странная оболочка. Я вспоминал, как поглощал личность пастора в той деревне с тварями. Его душа выглядела как серебряная нить, настолько тонкая, что ее легко было бы потерять где угодно. А черт внутри выглядел как грязный трупоед, рожденный, чтобы паразитировать на мертвой плоти. Возможно, это было недалеко от истины. Или же я склонен так считать.

Сегодня последняя ночь в лесу. Наутро мы выйдем к Альтстону. Я думал о словах Акулы, о том, что мне не обязательно возвращаться в город. Вспоминая все пережитое с Алисой и сравнивая это со своим прошлым, я пришел к выводу, что мне скорее не обязательно открещиваться от этой вампирши. В конце концов, к ней лично у меня претензий не было, хоть она и питается людьми. Ведь даже я сам… хоть и не кровосос, но их ребенок. Поэтому я должен вести себя соответствующе, пусть это и не так легко.

Очередной вечер я проводил за строганием ветки подобранным по пути острым камнем. Кусочки коры отлетали в костер, с треском превращаясь в пепел жаркого лона.

– Это все вынуждает меня чувствовать себя идиотом, – неожиданно сказал Акула, нервно кусая вяленое мясо.

– О чем ты?

Веточка была брошена в огонь, камень опущен на землю.

– Я понял, что это за крысы, только когда ты их убил.

– И что?..

– Понимаешь, – Акула положил кусок мяса обратно в сумку. – Ты сразу понял, что это за существо. Хотя ты был раньше обычным человеком. А я ничего не почувствовал. Я стоял и смотрел на крыс, думая, что это просто глупые звери. Я даже не подумал, что ими кто-то управляет или что они разумные.

– Так что в этом плохого?

– Я ребенок демона. Я не должен быть обычным парнем, который не понимает, кто перед ним и что у него на душе. Я не могу это все чувствовать, я просто бесполезен.

– Не ной, у каждого свой путь.

– Это ты меня так утешать пытаешься? – Акула кисло посмотрел на меня.

– Почему пытаюсь? Можно сказать, что утешаю, – пожал плечами я. – Судьба даровала тебе возможность жить сколько захочешь, ты можешь стать философом, ученым или великим доктором. И для этого тебе не нужно быть настоящим демоном.

Акула

посмотрел на меня, покачал головой и залез в спальник, отвернувшись. Я пожал плечами и тоже лег, подвинувшись поближе к костру. Мне предстояла долгая ночь без сна.

***

– Хорошо, Джордан, – черно-золотые глаза смотрели на меня с интересом. – Ты любишь Алису?

– Нет, – покачал головой я. – Не люблю.

– Но ты думаешь о ней иногда.

– Все мы о чем-то думаем. Иногда.

– Но чаще о любимом.

– Хотя время от времени и о плохом.

– Так все же?..

– Не люблю.

– Ненавидишь?

– Возможно.

Я вздохнул и закрыл лицо рукой, устремляясь в темноту ладони. И вот, как я выгляжу после всего этого? Спутанные волосы, грязные после многодневного перехода по лесу… Лицо в шрамах, как у какого-то выродка. Особенно уродлив тот, на лбу, где раньше был инквизиторский крест. Кожа в этом месте зарубцевалась, будто бы стянулась, с трудом закрыв вырезанный кусок. Со временем это чуточку сгладится, но след останется навсегда. И скоро на лице будут новые отметины. Оно утонет в уродстве, как все остальное тело. Шрамы повсюду, немного выпуклые, немного мерзкие, они когда-нибудь сложатся в систему отметин, которая расскажет о долгой жизни.

Глядя на свое тело, я вспоминал, как люди пронзали меня насквозь, будто свинью на вертел. Постепенно я привыкал думать о той боли, но по коже все еще невольно ползали мурашки от образов прошлого.

Это цена, которую я вынужденно заплатил за свою жизнь в облике демона.

Моя сущность наложила отпечаток даже на то, что должно оставаться нетронутым. Людское ушло из глаз, осталась лишь чернота с золотым кольцом, от которого сетью корней расползались тонкие прожилки; а зрачок безнадежно потерялся среди мрака.

– Может, укоротить волосы? – задумчиво спросил Джордан, обхватив подбородок пальцами.

– Лучше просто подвязать лентой, – устало сказал я.

– Тебе нравятся длинные?

– Мне будет лень постоянно укорачивать.

– Нет проблемы найти цирюльника.

– Трата денег и времени. Волосы не мешают.

– В коротких меньше грязи.

– Это не достоинство.

Может, разговор с самим собой не лучшая идея для медитации, но это неплохой способ проводить время. Если разговаривать с собой, можно скоротать унылый досуг, создать для себя иллюзию отдыха. Хотя этот Джордан был той еще занозой в заднице. Мне почему-то казалось, что контролировать поток его мыслей все сложнее с каждым разом.

– Все же, почему не Некрос? Ты видел ее тело, оно красиво. Только представь, как она будет выглядеть на кровати, вся в красном шелке.

– Красный ей к лицу, – согласился я. – Хотя не очень изящно, когда она утопает в нем. Теряется цвет волос. Может, в черном или белом было бы лучше.

– В белом скучнее.

– В черном слишком траурно.

– Синий?

– Огонь в небе. Возможно.

– Но слишком просто.

– А какие варианты?

– Их слишком много, все за ночь не обдумаем.