Дело №1
Шрифт:
Вперед вышли двое ребят из шестого отряда: подтянутый хорошо одетый Юденич и костлявый, широкоплечий Астафьев.
— Объясните товарищам, что у вас произошло, — сказал Осетр.
— Я виноват, товарищ полковник! — четко рапортнул Юденич.
— Виноват? — полковник насмешливо щурился. — В чем именно?
Юденич слегка замялся, потом так же четко ответил.
— Я угостил Астафьева сигаретой.
— Ты привез с собой сигареты? — как-то очень спокойно спросил полковник.
— Так точно. Одну пачку.
— Так
— Нет, не курю. Я… — Юденич замешкался. — Я прихватил пачку дорогих сигарет из отцовского ящика… сам не знаю, почему. Может, хотел произвести впечатление, что я курю, а может, думал, что… ну, я не очень знаю, что я думал.
— Это и заметно, — иронически заметил полковник. — Астафьев, почему ты взял у Юденича сигарету и закурил?
— Я… — Астафьев чуть замялся, но, похоже, Юденич, старавшийся отвечать четко и по делу, и ему прибавил мужества. — Я сам дураком был, потому что «пылить стал».
— Это как — пылить? — поинтересовался полковник. — Пол подметать, или что?
— Нет, — ответил Астафьев. — Я сразу вломил, вроде того, что я самый крутой, никто жизни не нюхал, а я уже такое повидал, и всех уму-разуму учить буду. Ну, вроде того, что я главным буду. Ну… — он умолк, обдумывая. — Надо ж было что-то показать, чтобы и меня человеком считали.
— А так, по-твоему, тебя бы никто считать не стал? — язвительно осведомился полковник.
Астафьев опустил голову.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — вмешался Юденич. — Я хочу сказать, я виноват не в том, что сигареты привез…
— То есть, ты их вроде и не привозил? — полюбопытствовал полковник.
— Нет, я их привез, конечно, но это — вина маленькая по сравнению с тем, что я… Что я почти сознательно подставил Астафьева. Мол, раз он такой крутой, то пусть закурит. Поэтому он уже не мог отказаться, а я ведь успел подумать, что сейчас он либо сломается, либо влипнет, если его засекут. Он так кашлял и так слезы у него из глаз текли, что сразу было видно: он впервые в жизни курит. Тут на кашель преподаватель заглянул, и табачный дым учуял. В общем, раз я успел подумать, что подставляю Астафьева, и все-таки поставил его в такие условия, что отступать ему было некуда — он должен был взять сигарету, я и виноват больше всего. Получается, я сознательным провокатором выступил, а между товарищами это недопустимо! И тут я готов любое наказание понести.
Мы слушали, затаив дыхание. Полковник долго смотрел на двух мальчишек, переводя взгляд с одного на другого.
— Возвращайтесь в строй! — сказал он наконец. — На первый раз отделаетесь дисциплинарным взысканием, картошку на кухне чистить. …Большее ни у кого сигарет нет? — спросил он у нас.
— Нет!.. — ответили мы нестройным хором.
Покончив с разбором этого дела, полковник перешел к следующему.
— Угланов, Туркин!..
Наши приятели выступили вперед.
— Докладывайте! —
— А что докладывать?.. — сказал Туркин. — Мы подрались, выясняя, кто у нас будет взводным. Драку затеял я.
— И ты же фингал навесил Угланову?.. — насмешливо спросил полковник.
— Ну… Так получилось.
— Странно получилось, что у такого здоровенного богатыря фингал, а ты не помят нисколечко.
— Да я… — прогудел Угланов. — Я быстро остыл. Я ж только унять его пытался, а то бы я…
— Унять? — сразу переспросил полковник. — Почему его надо было унимать?
Илюха примолк, смешавшись.
— А может, все не так было? — продолжал полковник. — Шлитцер, шаг вперед!
Жорик шагнул вперед.
— У тебя нет своей версии произошедшего? — спросил полковник.
Жорик сглотнул, открыл рот, опять закрыл…
Не знаю, что мною двигало, но я тоже шагнул вперед.
— Разрешите обратиться, товарищ полковник.
— Разрешаю! — бросил он.
— Я хочу сказать, мы все виноваты. Мы… ну, мы не разобрались друг с другом. Но все это уладили, сами.
— Я один и виноват, и больше никто! — вдруг выпалил Жорик. — И чего нас всех допрашивать, если вы и так это уже знаете!
— Почему ты уверен, что я знаю? — прищурился полковник.
— А иначе зачем вы мне скомандовали «шаг вперед»? Выходит, вам известно, что это я драку затеял, и что это я Илюхе фонарь на весил… случайно, правда.
— Действительно, случайно, — вырвалось у Угланова. — Он, правда, не хотел, и я…
— Но ведь с меня все началось… — перебил Туркин.
— Молчать! — оборвал всех полковник. — Что ж, приятно видеть столько виноватых. Все виноватые, шаг назад. На весь взвод налагается дисциплинарное взыскание. Каким оно будет, узнаете позже. Кто у нас еще в отличившихся ходит? Абраменко!
Абраменко шагнул вперед.
— Что вы не поделили с Валиковым?
Абраменко, насупившись, молчал. Он тоже был здоровым. До Илюхи, конечно, не дотягивал, но приблизительно был вровень с Астафьевым. Они получались, среди всех, три богатыря, и, похоже, именно между ними должно было развернуться негласное соревнование, кто сильнее.
— Валиков!..
Валиков, бойкий такой парень, тоже вышел вперед.
— Я жду ваших объяснений, — проговорил полковник после паузы.
Оба молчали.
— Ну, дразнил я, — сказал, наконец, Валиков. — Не удержался. У меня бывает, знаете… Если хорошая шутка на язык просится, то обязательно ее скажу. Даже когда понимаю, что этого делать не надо.
— Шутка шутке рознь, — заметил полковник. — Бывает так, что шутка, которая кажется хорошей тебе, совсем не кажется хорошей окружающим. Как именно ты пошутил?
Валиков молчал, опустив голову.
— Абраменко?.. — полковник повернулся к здоровяку.
— Я бы не хотел говорить об этом, — ответил тот.