Делирий
Шрифт:
В аэропорту группа провела больше часа: выгружались, ждали сопровождающего, добирались до следующего транспортного борта, которым оказался новейший скоростной вертолёт «Ми-Х1», или «Беркут», способный развивать скорость до семисот километров в час. На такой «вертушке» подчинённые Афанасия ещё не летали, поэтому с любопытством начали рассматривать хищные обводы чуда российской авиатехники, выглядевшего как огромная клювастая птица.
— Да, научились делать у нас такие машины! — заключил осмотр Крист.
— Всегда умели, — возразил ему Зяблик. — Вспомни
— По-моему, его сделали всего в одном экземпляре.
— Какое-то время так и было, — согласился Шаймиев, спец по военной технике, в прошлом — лётчик. — Только в начале века «Аллигаторы» стали поступать в войска. Потом пошли «Ночные охотники» — «Ми двадцать восьмые» и «тридцать четвёртые». Это вы просто современных «вертушек» не видели. Сейчас испытывается машина, которая вберёт в себя все новейшие технологии, «Касатка» называется. Скорость — до девятисот, вооружение — как у штурмовика, маневренность — не снилась ни одному забугорному конструктору. Плюс незаметность, плюс малошумность, плюс исключительная живучесть. Да, командир?
— Садитесь, — коротко приказал Афанасий.
Расселись в тесной кабине «Беркута» с трудом, так как в ней уже лежали какие-то тюки и ящики.
Взлетели в половине пятого. Следующим пунктом пересадки являлся остров Южный из архипелага Новая Земля. Затем группа должна была пересесть на другой вертолёт и добраться до острова Визе в Баренцевом море, откуда её должен был забрать вертолёт, принадлежащий концерну «Газпром» и обслуживающий непосредственно строящуюся платформу.
Солнце торчало над горизонтом слева по курсу, но не садилось. За Полярным кругом царил долгий арктический день, и нужно было привыкать к постоянству света днём и ночью.
Вертолёт пересёк береговую линию. Впереди распахнулась безбрежная ширь Баренцева моря, вызывающая ассоциации гофрированного листа из свинца и стали. Вдали мелькнула нефтяная вышка, похожая на игрушечную.
— Что-то измельчали задания, — проворчал Джокер, провожая вышку глазами. — Раньше посерьёзней дела делались.
— Ты о чём? — поинтересовался Шаймиев.
— Нас вызывали на гораздо более важные мероприятия: спуск на воду атомного подводного крейсера в Северодвинске, старт нового космического корабля под Углегорском. А тут какая-то фитюлька — нефтяная вышка.
— Ну, это ты зря, — не согласился майор. — Платформа — огромное сооружение, а главное — опасное. Вспомни аварию на платформе в Мексиканском заливе в две тысячи десятом году. Она затонула после пожара в апреле, нефть удалось остановить в сентябре, а нефтяное пятно нейтрализовали только в следующем году.
— Это была экологическая катастрофа, — кивнул Зяблик. — Ещё и сейчас экосистема залива не восстановлена полностью, я читал.
— Так что если кто грохнет нашу вышку. — начал Крист.
— Понял, — вздохнул Зяблик. — Мало не покажется. Кстати, командир, а почему с нами не летит этот супермен, Волков?
— Ты что-то имеешь против него? — прищурился Шаймиев.
— Да нет, нормальный мужик.
—
Разговор иссяк.
Вертолёт нёсся над блещущим, как рябое зеркало, морем всё быстрее, будто пытался обогнать солнце, но оно упорно висело на краю воды, забирая правее, и не собиралось прятаться за горбом Земли.
Новая Земля показалась на горизонте через два с лишним часа.
Вертолёт зашёл на остров Южный с юга, поэтому его пассажиры не увидели пролив Маточкин Шар, отделявший остров Южный от Северного.
Сели на военном аэродроме Амдерма-2, расположенном рядом с посёлком Рогачёво, успев заметить строительные краны на берегу Большой Губы, где было уже почти завершено строительство нефтяного порта. Флора острова не радовала разнообразием даже летом, так как росли здесь в основном мхи, лишайники и северные травы, да изредка глаз цеплялся за островки ивы ползучей и карликовой берёзы, спрятавшиеся от ветра в низинках. Температура воздуха на аэродроме держалась у отметки плюс два градуса по Цельсию, из-за чего пришлось натягивать на себя северные костюмы «Урс», которыми снабдили группу экипировщики.
«Беркут» улетел.
— Поужинать бы, — сказал теплолюбивый Зяблик, застёгивая куртку на все кнопки и молнии.
— Взлетим — поужинаем сухим пайком, — пообещал Афанасий.
Они добрались до синих домиков аэродромного комплекса, Шаймиев заскочил в один из них, несколько минут отсутствовал, затем появился в сопровождении сурового бородача в
куртке «Аляска», с капюшоном.
— Идёмте, — сказал тот коротко.
Пришлось переть пешком до старенького «Ми-8», сиротливо стоявшего в двух сотнях метров от вышки управления полётами.
— Ну и колымага, — презрительно выпятил губы Крист.
— Да уж, не «Беркут», — отозвался Зяблик.
Бородач никак не отреагировал на их реплики.
Поговорил с пилотами, обнаруженными в кабине, бросил два слова: счастливого полёта, — и удалился.
Крист хотел что-то сказать в адрес предложенного транспортного средства, но посмотрел на каменное лицо Афанасия и удержался. Спросил у одного из пилотов, судя по всему — ненца:
— Давно летаете?
— Давно, однако, — показал своеобразную улыбку пилот. — Трисадь пять лет.
— Стаж хороший, — поразился Зяблик. — А «вертушке» сколько лет?
— Стока ж, однако. Хоросая масына, не падала.
Экстрасенсы переглянулись.
Шаймиев засмеялся, похлопал Зяблика по плечу и полез в грузовой отсек вертолёта.
Расселись, взлетели.
Афанасий расслабился. Пока всё шло хорошо, без сбоев и напрягов, хотя чем дальше на север забирался отряд, тем больше щемило сердце. И чувству этому он никак не мог подобрать название. Это был не страх: он не боялся северных широт, хотя и не любил бескрайние снежные поля и ледяные торосы. Но и безрадостным, неуютным, недобрым его ощущение не было тоже. Оно рождалось ожиданием неизвестности, поиском негатива, лежащего в основе задания, и этим давило на психику, заставляло жить будущими заботами.