Делай, как я!

Иванович Джанет

– Никто не знает. Бывает.

Что верно, то верно.

– Так кто-нибудь из вас видел Чучи? Кто-нибудь знает, где он?

– Можно заглянуть в его клуб, – сказал Рональд.

Мы все знали точно, что там его нет.

Я положила на стол визитку.

– Если что-нибудь придет в голову.

Рональд улыбнулся.

– Мне уже кое-что пришло в голову.

Угу.

– Этот Рональд – слизняк, – сказала Лула, когда мы сели в машину. – Смотрел на тебя так, будто ты ленч.

Я невольно вздрогнула и поехала прочь. Может, моя мама и Морелли правы, мне надо поискать другую работу. Или вообще

не работать. Выйти замуж за Морелли и стать домашней хозяйкой, как моя идеальная сестра Валери. Я могу родить пару ребятишек и проводить дни за раскрашиванием картинок и чтением сказок про паровые экскаваторы и маленьких медведей.

– Может, и ничего, – заметила я, – мне нравятся паровые экскаваторы.

– Ну, еще бы, – заметила Лула. – Ты это о чем?

– Детские книжки. Помнишь книжку про паровой экскаватор?

– Когда я была маленькой, у меня никаких книжек не было, – призналась Лула.

Я пересекла Брод-стрит и поехала назад в Бург. Мне хотелось поговорить с Анжелой Маргуччи и хотя бы взглянуть на дом Эдди. Как правило, в поисках сбежавших мне помогали их родственники и друзья. В случае с Эдди на это не приходилось рассчитывать. У них мозги были устроены по-другому.

Я остановилась перед домом Анжелы и сказала Бобу, что вернусь через минуту. Мы с Лулой прошли всего лишь полпути до дома, как Боб принялся лаять в машине. Он не любил, когда его оставляли одного. И он знал, что насчет минуты я наврала.

– Надо же, как громко он гавкает, – заметила Лула. – У меня уже голова трещит.

Анжела высунула голову из дверей.

– Кто тут так шумит?

– Это Боб, – объяснила Лула. – Ему не нравится, когда его оставляют в машине.

Анжела просияла.

– Собака! Какая прелесть. Я обожаю собак.

Лула открыла дверь машины, и Боб вырвался на волю. Он стремглав кинулся к Анжеле, поставил лапы ей на грудь, сбил с ног.

– Вы ничего не сломали? – спросила Лула, поднимая сидящую на земле Анжелу.

– Не думаю, – ответила она. – У меня в груди стабилизатор ритма, а также стальные и тефлоновые тазобедренные и коленные суставы. Единственное, чего мне следует бояться, так это молнии и чтоб меня не сунули в микроволновку.

Размышления об Анжеле и микроволновой печи напомнили мне о Гензеле и Гретель, которым грозил такой же кошмар. Еще я задумалась о ненадежности хлебных крошек для обозначения пути назад. В результате я додумалась до того, что мое положение еще хуже, чем у Гензеля и Гретель, поскольку Эдди не оставил мне даже хлебных крошек.

– Полагаю, вы не видели Эдди? – спросила я у Анжелы. – Он ведь не возвращался домой? И не звонил, не просил полить его цветы?

– Нет. Ни звука от Эдди. Наверное, он единственный в Бурге, кто мне сегодня не звонил. Мой телефон раскалился от звонков. Все хотят узнать что-нибудь о бедной Лоретте.

– У Эдди часто бывают гости?

– Иногда заходят мужчины. Зигги Гарви и Бенни Колуччи. И пара других.

– А у кого из них белый «Кадиллак»?

– Эдди ездит на белом «Кадиллаке». Его машина сломалась, вот он и взял «Кадиллак» у кого-то взаймы. Не знаю, у кого. Он оставляет его в переулке за гаражом.

– Лоретта Риччи часто заходила?

– Насколько мне известно, это было в первый раз. Лоретта

добровольно участвовала в программе «Доставка продуктов пожилым людям». Я думаю, ей кто-нибудь сказал, что Эдди в депрессии и неправильно питается. Или сам Эдди подключился к программе. Хотя на Эдди это не похоже.

– Вы видели, как Лоретта уезжала?

– Как уезжала, не видела, но заметила, что машины больше нет. Она пробыла в доме примерно час.

– А как насчет выстрелов? – спросила Лула. – Вы не слышали, как в нее стреляли? Может, она кричала?

– Я никаких криков не слышала, – ответила Анжела. – Видите ли, моя мать глуха, как фонарный столб. Когда она включает телевизор, здесь вообще ничего не слышно. А телевизор включен с шести до одиннадцати. Вы не хотите кусочек кофейного торта? Я купила в кондитерской очень хороший, с миндалем.

Я поблагодарила Анжелу за любезное предложение, но объяснила, что мы с Бобом на работе.

Мы вышли от Анжелы и прошли на другую половину дома. Естественно, ходить туда не разрешалось, территория все еще была опоясана желтой лентой, говорящей о незаконченном расследовании. Но полицейских, охраняющих дом или сарай, не замечалось, поэтому я предположила, что они как следует поработали вчера, собрав все улики.

– Раз там до сих пор лента, – заметила Лула, – то, наверное, туда нечего соваться.

– Полиции это не понравится, – согласилась я.

– Ну, вообще-то мы были здесь вчера. Там кругом полно наших отпечатков.

– Ты считаешь, ничего страшного, если мы туда войдем сегодня?

– Ничего страшного, если никто не узнает, – сказала Лула.

– К тому же у меня есть ключ, так что мы и не вламываемся вовсе. – Беда в том, что ключ этот я вроде как стащила.

В качестве охотницы за сбежавшими преступниками я имела право войти в дом подследственного, если у меня имелись основания считать, что он там находится. Если дело повернется скверно, я не сомневалась, что смогу привести достаточно веские доводы. Может, у меня и не хватает опыта и навыков, но наврать я могу с три короба.

– Наверное, стоит посмотреть, действительно ли это ключ от дома Эдди, – предложила Лула. – Просто проверить.

Я только сунула ключ в замочную скважину, как дверь открылась.

– Черт, – изумилась Лула. – Смотри, что вышло. Дверь-то открыта.

Мы ввалились в темную переднюю, и я закрыла и изнутри заперла дверь на ключ.

– Ты стой на стреме, – велела я Луле. – Я не хочу, чтобы нас здесь застала полиция или Эдди.

– Можешь на меня положиться, – заверила меня Лула. – Тут я большой специалист.

Я начала с кухни, заглянула во все ящики и полки, просмотрела бумаги на буфете. Я шла по стопам Гензеля и Гретель, искала хлебные крошки, чтобы знать, в какую сторону двигаться. Я надеялась наткнуться на номер телефона, накорябанный на салфетке, или карту с яркой оранжевой стрелой, указывающей на местный мотель. Нашла же я только самые обычные кухонные предметы. У Эдди имелись ножи и вилки, глубокие и мелкие тарелки, купленные еще миссис Дечуч. Грязной посуды нигде не видно. Все убрано в буфет. Кое-какая еда в холодильнике. Гораздо больше, чем у меня. Маленький пакет молока, грудка индейки, яйца, пачка масла и всякие приправы.