Делай, как я!

Иванович Джанет

Последовало молчание.

– Ты думаешь о Даги Крупере? – предположила Конни.

Я захлопнула телефон, включила передачу и направилась к дому Даги. Стучать я не стала. Мы с Бобом просто вошли.

– Эй, – сказал Лунатик, выходя из кухни с ложкой в одной руке и открытой банкой в другой. – У меня как раз ленч. Хочешь этой оранжево-коричневой смеси? У меня еще есть. В магазине продают две банки без этикеток по цене одной.

Я уже поднималась по лестнице.

– Нет, спасибо. Я хочу взглянуть еще разок на склад Даги. Он еще что-то привозил, кроме того одного

раза?

– Ага, какой-то старикан забросил пару коробок пару дней назад. Но ничего особенного, всего пару коробок.

– Ты знаешь, что в этих коробках?

– Первосортные сигареты. Тебе надо?

Я разгребла завалы в третьей спальне и добралась до коробок с сигаретами.

– Это скверно, – сказала я Лунатику.

– Знаю. Они тебя убьют, дружок. Травка лучше.

– Супергерои не курят травку, – заявила я.

– Не может быть!

– Верно говорю. Ты не можешь быть супергероем, если балуешься наркотиками.

– Ты еще скажи мне, что они и пива не пьют.

Хороший вопрос.

– Про пиво ничего не знаю.

– Чушь!

Я попробовала представить себе Лунатика, когда он под кайфом, но не смогла. Может, он начнет носить тройку? Или станет республиканцем?

– Тебе надо избавиться от сигарет, – сказала я.

– Ты хочешь сказать, вроде как продать их?

– Нет. Просто избавиться. Если сюда придет полиция, тебя обвинят в скупке краденого имущества.

– Полиция здесь постоянно крутится. Они – лучшие клиенты Даги.

– Я хочу сказать, официально. Если станут расследовать исчезновение Даги.

– Ага, – сообразил Лунатик.

Боб не сводил глаз с банки в руке Лунатика. Содержимое здорово смахивало на собачью еду. Разумеется, для такой собаки, как Боб, все на свете собачья еда. Я выпихнула Боба из дверей, и мы спустились вниз.

– Мне надо позвонить, – сказала я Лунатику. – Я дам тебе знать, если что-то выясню.

– Ну а мне-то что делать? – спросил Лунатик. – Я вроде как хотел помочь.

– Избавься от барахла в третьей спальне!

Когда мы с Бобом вышли из лифта, цветы все еще стояли в холле. Боб их понюхал и съел розу. Я втащила Боба в квартиру и первым делом проверила свой автоответчик. Два послания, оба от Рональда Дечуча. «Надеюсь, тебе понравились цветы, – говорилось в первом, – они меня чуть не разорили». Второе послание предлагало встретиться, потому что нас тянет друг к другу.

Фу! Я сделала себе еще один бутерброд с арахисовым маслом и позвонила всем Круперам, чьи телефоны значились на желтом листке. Я всем говорила, что я друг Даги и что я его разыскиваю. Когда мне давали адрес Даги в Бурге, я притворялась, что для меня большой сюрприз, что он в Джерси. Нет смысла зря волновать родственников Даги.

– Большой ноль в результате всех этих звонков, – сообщила я Бобу. – Что теперь?

Я могла взять фотографию Даги и развесить ее повсюду, но шансы на то, что кто-нибудь его запомнил, были очень невелики. По сути, их не было вовсе. Я сама не помнила Даги, даже если стояла перед ним. Я проверила его кредитную историю, и выяснилось, что у него только «Мастер Кард». Вот так.

Ну что

же, теперь я вступаю на очень скользкий путь. Я отмела всех друзей, родственников, деловые счета. Больше я ничего не могла сделать. И хуже всего, противное ощущение в животе становилось все противнее. Оно мне говорило: случилось что-то плохое. Мне совсем не хотелось, чтобы Даги оказался мертвым, но я также не могла найти никаких доказательств того, что он жив.

Ну, все это глупо, сказала я себе. Даги парень увертливый. Один бог знает, что он сейчас делает. Может, отправился пилигримом в Грейсленд или играет в очко в Атлантик-Сити. Или теряет свою невинность с кассиршей из местной лавки.

Кто знает, вдруг это неприятное ощущение в моем животе всего лишь голод. Наверняка! Я вытащила кексы и дала Бобу один. Остальные съела сама.

– Ну, как? – спросила я Боба. – Получше себя чувствуешь?

Мне же стало легче. Кексы всегда так на меня действуют. Я даже так взбодрилась, что решила поискать Эдди Дечуча. На этот раз в другом районе. Попробую пошарить там, где живет Рональд. К тому же я знала, что Рональда нет дома.

Мы с Бобом проехали через весь город к Черри-стрит. Это часть жилого района северной части Трентона. Дома здесь, как правило, на две семьи с небольшими участками. Немного напоминает Бург. Был уже конец дня. Школьники все разъехались по домам. В гостиных и кухнях орали телевизоры. На плитах шипели сковородки.

Я прокралась мимо дома Рональда, высматривая белый «Кадиллак». Дом Рональда был на одну семью, отделан красным кирпичом. Не такой причудливый, как у Джойс, но и не такой элегантный. Дверь в гараж закрыта. На дорожке стоит микроавтобус. Небольшая лужайка перед домом аккуратно подстрижена, и в центре стоит трехфутовая статуя Пресвятой Богородицы, спокойная и бесстрастная. Чего нельзя сказать обо мне в моей «Хонде».

Мы с Бобом поездили по улице, пытаясь разглядеть смутные фигуры за занавесками. Мы проехали по Черри-стрит дважды, а затем решили осмотреть близлежащие улицы. Нам попадалось много старых машин, но ни одного старого белого «Кадиллака». Равно как и Эдди Дечуча.

– Мы сделали все, что могли, – сказала я Бобу, пытаясь оправдать зря потерянное время.

Боб безразлично взглянул на меня. Он снова высунул голову в окно, отыскивая взглядом забавных маленьких пуделей.

Я свернула на Олден-авеню и направилась к дому. Я уже собиралась пересечь Гринвуд-стрит, когда Эдди Дечуч проплыл мимо меня в своем белом «Кадиллаке», направляясь в противоположную сторону.

Я круто развернулась на перекрестке. Приближался час пик, и движение было плотным. Дюжина водителей нажали на свои клаксоны и жестами изобразили, что они обо мне думают. Я втиснулась в ближайший ряд и постаралась не терять Эдди из вида. Я видела, что он свернул на Стейт-стрит, которая вела в центр города. Когда мне тоже удалось повернуть, его уже не было видно.

Домой я явилась за десять минут до прибытия Джо.

– Что это за цветы в холле? – поинтересовался он.

– Рональд Дечуч прислал. И я не хочу об этом разговаривать.