Дайвинг для крокодила
Шрифт:
И Дима осторожно двинулся к крыльцу. Но подняться на него он не успел. Потому что дверь распахнулась, и на пороге появилась очень полная средних лет женщина. За ее спиной виднелся щуплый и совсем мелкий мужчинка того же возраста. Больше всего он напоминал маленького черного жучка. И по сравнению со своей дородной подругой казался еще мельче.
С первого взгляда было понятно, кто в этой паре движущая сила. Женщина была словно чугунный паровоз, а мужчина словно легкий вагончик, прицепленный к ней. Увидев подруг и Диму, замерших на крыльце, женщина ничуть
– Зрасьте! – воскликнула она вместо этого. – Это вы, что ли, хозяева? А мы вас ждем!
Подруги опешили. Они таращились на незваных гостей, словно те свалились на них с прямо с Луны.
– Чего смотрите? – усмехнулась женщина. – Или испугались? Не узнаете?
– Нет, – честно признались подруги. – Впервые вас видим.
– Мы – Сидорчуки.
– Кто?
– Сидорчуки! Вы что, совсем ничего не понимаете? Забыли?
– Что забыли?
– Ну, вы даете! – воскликнула полная женщина и даже руками всплеснула. – Покупатели мы ваши!
– Какие покупатели?
– На дом! Дом мы у вашего дедушки в прошлом месяце купили. Али запамятовали?
И, так как подруги молчали, она спросила:
– А где сам Лаврентий Захарович?
Подруги по-прежнему молчали. Да и что они могли сказать? Трудно говорить, когда челюсть отвисает аж до самого пупка. Тут уж не до разговоров. Дышать бы получилось, и на том спасибо.
Глава десятая
Немая сцена длилась долго. Подруги только судорожно сглатывали и таращились на очередных претендентов на их дом. Ну, просто уму непостижимо! Ну, дед Лаврентий! Ну, учудил! Сначала пообещал дом внучке. Потом написал завещание на свою сестру. А теперь выясняется, что дом вовсе не его, а давно продан.
Не растерялся один Дима. Во всяком случае, он растерялся куда меньше, чем подруги. И, сохранив здравый смысл, задал Сидорчукам резонный вопрос:
– А документы у вас есть?
– Разумеется! Есть! Как же без документов! Сегодня в регистрационной палате свидетельство на собственность получили. Вот и приехали.
– А ключи у вас откуда?
– Как это? Акт приемки дома нами уже подписан. И ключи нам Лаврентий Захарович собственноручно передал. Все честь по чести. При свидетелях.
– При каких свидетелях?
– Как при каких? При агенте!
– У вас и агент имеется?
– Ясное дело, – важно кивнула женщина. – Мы не лохи какие-нибудь. Через агентство дом покупали. Так-то надежней. А то жуликов вокруг полно. Деньги для нас немалые. Так что мы в агентство обратились. У них домик подыскали. Сторговались. Деньги внесли. И документы на оформление отдали. Все через агентство.
У подруг, слушавших этот разговор, мало-помалу начинало проясняться в головах. Видимо, дед Лаврентий перед своей скоропостижной кончиной продал свой дом этим Сидорчукам. Не верить им у подруг не было оснований. Тем более что и документы у них оказались в полном порядке. Дом был их. Не Анастасии Петровны. Не бабы Клавы. А этих Сидорчуков. Спорить тут было невозможно.
К тому же нотариус, который регистрировал сделку, жил неподалеку от деда Лаврентия. Ну, не совсем близко, но, во всяком случае, в этом же садоводстве у него у самого был дачный домик. Все лето нотариус, отдыхая от городского шума и пыли, жил тут на природе. И вполне мог быть призван Сидорчуками в качестве дополнительного свидетеля.
Против таких неоспоримых аргументов подругам возразить было нечего.
– Агенты нам советовали до завтрашнего дня до утра потерпеть, – продолжала говорить мадам Сидорчук, еще не ведая, какие тучи бродят в головах ее слушателей. – Да мы не утерпели. Все-таки такая покупка! Как документы получили, сразу же сюда собрались и приехали!
Подруги молчали. Как считается, если продавец умер до того, как бумаги были оформлены, сделка остается в силе? Или бедным Сидорчукам теперь придется подыскивать себе другой дом? Хорошо еще, если деньги им агентство вернет в полном размере, а не удержав частично свои проценты за работу.
– Так где Лаврентий Захарович? – допытывалась мадам Сидорчук. – Куда он делся?
Звали ее Зоей Ивановной. И была она до того настырная, что подруги поняли, эта все равно узнает правду. Так что и скрывать нечего.
– Умер ваш Лаврентий Захарович, – произнесла Леся. – Уже месяц, как умер!
– Что? – опешила Зоя Ивановна. – Как он мог?
– Вот это фокус! – брякнул ее муж и тут же получил от своей супруги за несанкционированное высказывание.
– Помолчи! – рявкнула на него Зоя Ивановна. – Помолчи, Гога! Не до тебя сейчас!
Муж покладисто замолчал. И отважился лишь кротко погладить ручку своей повелительницы. Но даже это вызвало у Зои Ивановны приступ раздражения. Руку она у мужа отдернула. И грозно развернулась в сторону Леси.
– Ну, умер. А дальше что? Вы кто такие? Его родственницы?
– Не совсем.
– А кто тогда?
– Мы живем в этом доме.
– В нашем доме! – припечатала Зоя Ивановна. – И на каких основаниях, позвольте вас спросить?
– На основании договора об аренде.
– Мы вам ничего не сдавали.
– Вы – нет.
– А кто тогда? Дед Лаврентий?
Муж Зои Ивановны снова присвистнул:
– Ну, дает старикан! А казался таким честным!
– Помолчи, Гога! Не беси хоть ты меня!
И Зоя Ивановна снова повернулась к подругам.
– Так кто вам дом сдал?
– Внучка.
– А она тут при чем?
– Наверное, она не знала, что дед Лаврентий дом продал. И думала, что он ей достанется.
Зоя Ивановна замолчала, тяжело и сосредоточенно дыша. Наконец она продышалась. Плюхнулась на стул и принялась обмахивать свое красное вспотевшее лицо огромным и не слишком чистым носовым платком.
– Ладно, – произнесла она. – Дом эта женщина вам сдала, потому что не знала, что он продан. Но теперь-то вы это знаете? Бумаги мы вам показали? Ну, так и проваливайте!