Дайте людоеду шанс !
Шрифт:
– Здесь людоед-то живет?
– говорю.
– Нет.
– Майор Боборыко внимательно оглядывает крыльцо.
– Здесь он обедает. А где живет - ещё предстоит установить. В этом-то вся наша и работа, поняла? Думаешь, ментам по заказу преступников выдают?
Душа у меня стала постепенно уходить в пятки, транзитом через спину, оставляя по пути гусиную кожу. Нет, я рассчитывала увидеть перед собой немолодого приличного людоеда, который долгие годы притворялся каким-нибудь скромным преподавателем музыкального училища, а потом дал волю своей кровавой страсти. Его можно было бы поспрашивать и услышать от него много интересного - хотя бы с кулинарной точки зрения. А вот его
Но Паша Боборыко, аккуратно и безапелляционно подталкивая в спину и слегка похлопывая пониже, уже втиснул меня в подъезд. Да, умеют в милиции подталкивать... Я приготовилась к ужасу.
Ужас начался с самого подъезда. Если снимать телерепортаж про этот подъезд, передачу можно назвать "Все коты мира". То есть, пахло кошачьей мочой с такой невыразимой силой, что перебивало даже пятна блевотины, которые виднелись у открытых люков мусоропровода. Наверно, в этом проявилось милосердие судьбы ко мне. Запах стоял тут настолько тошнотворный, что никакие человеческие объедки уже не могли особенно потрясти сознание. Ну съели человека - и съели. Коров же едят? Китайцы даже обезьян едят - братьев наших по разуму. И ничего, не лысые. А вот запах это да. Такое запоминается навсегда, как строка из поэта Блока: "Дыша духами и туманами, она садится у окна..."
Дверь квартиры на втором этаже была снаружи облупленной, как и все соседские, но войдя внутрь, я обомлела. Обычная тесная "распашонка" была превращена в шикарное и утонченное жилище эстета с восточными наклонностями. В белом коридоре по стенам чуть ниже потолка шел орнамент типа арабской вязи бледно-сиреневого цвета, все внутренние двери имели полукруглый арочный верх и встроенные витражи из очень изящно подобранных цветов: темно-желтый, шафранный, сизо-голубой и бледно-палевый...
– Вот!
– назидательно поднял палец майор Боборыко, оглядев это великолепие.
– Правильно в народе говорят: будешь жировать - на сало пустят!
– Это записывать?
– спросила я ехидно.
– А чего! Записывай! И в газете своей печатай! Пусть читают и боятся, торгаши вонючие!
Это Паша погорячился, конечно. Я почти уверена, что даже самого распоследнего бандита он никому не позволил бы съесть.
– Нам на кухню?
– предположила я. Хотя откуда мне знать, где обедают людоеды, когда оказываются в гостях?
– Ты погоди, - придержал меня Боборыко.
– Сейчас я тебя впущу...
Раздавая своим людям короткие команды, он протиснулся в боковую комнатку. Судя по гулу голосов, там уже было оперативников под завязку.
Вернулся он ко мне через пару минут и взял за руку.
– Теперь идем в комнату, - хрипловато сказал он, не глядя на меня. Постоишь на пороге, посмотришь... Снимки делать нельзя и не надо - у нас свой фотограф имеется.
Действительно, щелкала вспышка, Сима работал быстро и вроде как небрежно. На столе со сказочной шелковой скатертью стояли бутылки мартини, рома и тоника.
Я не сразу решилась посмотреть на пол. А там лежало нечто.
Это было странное тело, у него не было обеих ног и одной ягодицы; плечи облегала голубовато-серая кожаная куртка, из дорогих, а на голове пялилась странная желтая панамка, из тех, которую богатые носят на отдыхе в Анталье. Широкоплечий человек, с черно-кровавыми обрезками светло-серых брюк внизу туловища, откуда торчали округлые и блестящие суставы таза, лежал ничком. Разделана тушка была аккуратно, нечего сказать. Лицо с набухшими слепившимися веками было повернуто набок - широкоскулое, гладкое и темное, как лоснящаяся бронзовая статуэтка. Поверженный восточный божок. На
Держась за стеночку, я благополучно выбралась из комнаты, но в коридоре задерживаться мне тоже не хотелось, и я вышла на площадку, где кошачьи ароматы показались уже намного милее, чем сперва.
– Как вы там, Инна?
– это сочувственно прошептал мне вслед Сима. Хороший мальчик, жаль только моложе меня лет на семь-восемь. Я оборачиваться все равно не стала - потому что приличному мужчине показывать мое лицо в тот момент было явно неприлично.
"Это все и есть следственные мероприятия," - повторяла я раз за разом, чтобы было не так страшно, а стало бы обыденно. Наверно, пока не знаешь, с чем приходится иметь дело оперативникам милиции, думаешь, что они плохо относятся к людям. А как после такого к людям относиться? Либо как к волкам, либо - увы - как к овцам...
Я начала автоматически рыться в кармане в поисках пачки сигарет, но курю я не постоянно, и часто забываю свои "Вог", так что их и на сей раз в кармане не оказалось, как назло. Наверно, я оставила сигареты у Паши на столе в кабинете.
Внизу послышался цокот каблучков, и я отвернулась к стенке рядом с дверью, чтобы проходящая девушка (судя по походке, молодая) не разглядела бы мое зеленое лицо и не предложила вызвать для меня "скорую".
– Ой!
– тоненько сказали каблучки, остановившись у меня за спиной.
– А что тут делается?
– Проходите, девушка... Не мешайте следственным мероприятиям, выдавила я кое-как, и только после осознала, что так мне говорить не следовало - может быть, тем самым я разгласила некую тайну следствия, которая состоит в том, что следствие вообще происходит.
Но было поздно. Девушка издала протяжный стон и устремилась внутрь квартиры. Я, отлепившись от стены, успела увидеть только её спину. Спина была хорошая. Черный обталенный брючный костюмчик сидел на ней как собственная кожа, ничего не сжимая и ничего не подчеркивая. Подчеркивать тут ничего не требовалось. Я не сразу оценила высоту её каблучков, но по звуку их перестука могла дать им не больше семи-восьми сантиметров, а ростом девица была намного выше меня. Да, самое главное - на черном фоне её костюма великолепно смотрелись выкрашенные под солому прямые волосы.
Из коридорчика девушка сунулась прямо в комнату, туда, где собралось много мужчин, возможно, движимая профессиональным инстинктом. Одного она, видимо, не предполагала - что помимо живых и платежеспособных мужчин там имелся и объеденный труп. Я зашла следом за нею и тут же очень пригодилась следствию.
Девица сказала:
– Ой, я не могу!
– и повалилась назад, взмахнув руками и разметав волной свои ослепительные шелковистые волосы, вымытые шампунем-кондиционером "Вошь энд го". Хотя реклама обещает после этого чудо-шампуня полную уверенность в себе, девушке этой уверенности явно не хватило. Сима, стоявший рядом, словно вообще её не заметил. Если бы не я, она бы наверняка ударилась темечком о ковролит в коридоре и получила бы сотрясение мозга. А в результате правоохранительные органы лишились бы ценного свидетеля. Короче, эта черная точеная фигурка в метр восемьдесят с каблуками, благоухая кондиционером "Вошь энд го", рухнула в мои объятия.