Дар.Золото
Шрифт:
4
На обед мы потратили два часа. Перед обедом барон заставил меня раздеться до портков, спросил где болит и бесцеремонно развернул сначала одним боком, потом другим. Это дело происходило на кухне. Увидев мое смущение перед нашей кухаркой, папаша фыркнул, но продолжал рассматривать меня со всех сторон. Потом достав из навесного ящика небольшую склянку, намазал все мои ссадины какой-то зеленой дрянью, похожую на болотную тину. Она и воняла так же. Подождав с четверть часа, пока снадобье подсохнет, мы, наконец-то, сели за стол.
После обеда
Не буду рассказывать, как мы вытаскивали наверх и волокли все добытое в кабинет, но умаялся я здорово. Барон на меня посмотрел и отпустил, со словами «все, иди мойся, отдыхай, вечером зайдешь».
А я доплелся до нашей купальни и только тогда увидел себя в зеркало.
Э... ничего страшного, в сущности. Только на правой щеке нежно-лиловым цветом светился очень приличный синяк, обещая вскорости добавить нежных зеленых оттенков. Ну, и ребра болели.
Я приложил к больному месту ладонь, определяя, есть ли перелом и, не обнаружив даже трещин, сам себя поздравил - повезло, могло быть и хуже. Как, спрашивается, я определил, что даже трещин нет, если у меня нет лекарского дара? Просто. Уж если я трещины в камне чувствую, то у себя любимого...
Вымылся я еле теплой водой - её еще не нагрели - с наслаждением счищая с себя въевшуюся известковую пыль, закутался в холщевую простынь и поковылял в свою комнату. Хорошо, что по пути никого не встретил - сил одеваться во что-то, кроме простыни, не было. И близняшки куда-то запропастились. С утра их не видно, не слышно.
5
Когда я вечером, постучав, зашел в хозяйский кабинет, расположенный на втором этаже, барон сидел за столом, в старом массивном кресле, обитом воловьей кожей, хмурил брови и пристально всматривался в пламя нескольких свечей горевших в подсвечнике.
На чистой скатерти стола лежали монеты и с ними слитки и самородки. Они были вымыты и очищены от вековой пыли и весело сверкали в скудном свете пламени свечей, словно подмигивая мне как старому знакомому. Я улыбнулся.
Барон увидел мою улыбку и вскинул брови:
– Чему ты улыбаешься?
– Просто так, - не объяснять же что металл может и играть, и хитрить, если захочет.
Он не ответил. Взял в руки свиток из сундука и протянул мне.
– Прочесть сможешь?
Свиток оказался прочнее, чем выглядел. Хороший пергамент старой выделки, потемневший от времени, но еще сохранивший целостность. На развороте красной, теперь уже ставшей коричневой, тушью было написано по староэльфийски.
Мне, конечно, нравилось ковыряться в библиотечных залежах Академии, и с «языками» у меня отношения приятельские, но тут надо бы вникнуть. Все-таки падежи не те, и все такое...
– А перо и бумага есть?
– спросил.
Папаша слегка, как мне показалось, оскорбился, но молча вынул бумагу и чернила из секретера. Ну, не подумал я, простите.
Я взял перо, подтянул лист к себе и развернул пергамент. Повозиться придётся, но мне тоже интересно, чего нам накарябано.
Около часа я скрипел пером, вспоминая теплыми, а иногда и горячими, словами Академию. Барон пару раз выходил, один раз принес горячий травяной настой в чашках и сдобные булочки на подносе. Но я решил не отвлекаться и через час самодовольно посмотрел на него, отложив перо.
– Читай, - сказал барон.
И я начал читать:
«Эсаниэлю Райену, наследному принцу четвертого дома Лиссара дается!
В благодарность выполненного долга и спасение Его Высочайшего Имени, надел земли размахом три санарских меры в Долине Краскаи на вечное пользование ему и потомкам его, каковыми бы они ни были, какое бы положение не занимали. Никто не может, ни сейчас, ни в будущие времена претендовать на сии земли. Они не могут быть ни проданы, ни дарены, кроме как переданы в наследие. Замок закрыт, ключ потерян.
Да не обойдет величие Его Высочайшее Имя, да славятся дни Его, да пребудет род Илирийский на века. Год четный от сотворения...»
Если честно, я ничего не понял. Но мой папаша, видимо, понял всё и почему-то опустил глаза.
– Наверно, мне стоит кое-что объяснить?
– спросил он, а я пожал плечами. Мне конечно, интересно, но, собственно, оно меня не касается. Или касается? Пока я задавался вопросами, барон продолжал:
– Твой прапрадед был эльфом. Если ты понял, то принцем. Но женился наш предок на человеческой девушке, потому что ни одна эльфийка за него не пошла - по эльфийским меркам он был очень маленьким. Прапрабабка умерла рано, не выдержала издевательств соплеменников как с одной, так и с другой стороны, но сына успела родить. Раньше эти земли принадлежали эльфам. Точнее, Королю Илирийскому, какому по счету не знаю. Большая часть Вессалии, которая лет двести тому назад была Лиссаром.
Этого я не знал. Нам хоть и преподавали историю, но, видимо, какую-то другую её версию. И то, что наши земли - я имею в виду людей - когда-то были эльфийскими, я слышу в первый раз. И оказывается я чуть-чуть эльф? Вот это поворот. Хотя, что это меняет?
Барон внимательно следил за мной. Не знаю, но, мне показалось, что увиденное его удовлетворило.
– Да, в тебе есть кровь эльфов. И этот дом твой. По эльфийской традиции наследовать землю может только мужчина.
Я открыл рот. Ничего себе!
– Я бы тебе позже все рассказал. Но раз уж так получилось...
Вообще-то нервы у меня крепкие. Тренированные. Долго переживать и пережёвывать что-то не в моих правилах. Так что пришел я в себя быстро и спросил:
– А что значит «замок закрыт, ключ потерян»?
– Да, ничего особенного, - хитро улыбнулся барон, - Всего лишь, что дарение это не только написано. Но еще закреплено древней эльфийской магией. А значит, если по какой-то случайности смениться владелец земли и им окажется не наследник, то ему... не позавидуешь. Мор и голод ему обеспечен.