Дар.Золото

Хмелевская Ольга

– Ты знаешь, что эти две вертихвостки решили в наемницы податься?

Я снова осторожно кивнул.

– Предполагается, что я об этом не знаю, - он грустно хмыкнул, - Они решили удрать. Знаешь почему?

Теперь я мотнул головой отрицательно.

– У меня денег на приданое нет. Вот они и решили подзаработать.

– Но... Вы же их не отпустите?
– неуверенно спросил я.

– Нет, конечно, - вздохнул барон, - Но я даже не могу их на королевские смотрины вывезти.

Н-да. Королевские смотрины это последнее, что могут предпринять обедневшие дворяне,

у которых есть дочери на выданье. Это похоже на рынок, на котором дворяне побогаче присматривают себе... Словом, не нравиться мне все это. Но, я-то что могу?

Барон опять молчал, явно на что-то решаясь. И, похоже, решился.

– Тишан, - начал он, - Твой прапрадед, который построил этот дом, воевал. Много воевал.

Знаю я. Мне нянюшка на ночь историю рода, вместо сказок рассказывала. К чему это все?

– И по нашему семейному преданию он спрятал то, что... э... награбил.

Вот это да! Эльгар Райен решил называть вещи своими именами? Чудны дела Небесные. Я, кстати, не знал об этом предании.

– Спрятал где-то здесь, в этом доме. Искали все. И я тоже, по молодости. Как ты понимаешь, не нашли, и решили что это просто... сказка...

Я понял. Он хочет, чтобы и я поискал. Да запросто!

– Хорошо, - я перебил его, - Я поищу. Но обоз, с которым я сюда добрался, через день пойдет дальше, в Лирию. Мне хотелось бы...

Барон Райен разглядывал меня, словно увидел в первый раз. И, кажется, был удивлен.

– Я понял тебя, - наконец сказал он, - Задерживать не буду. Найдешь - хорошо, нет, значит, нет.

День второй

День второй

1

На следующее утро я проснулся рано. Сам. Меня никто не будил. А я надеялся поспать вдоволь. Не судьба. И петухи в селе завелись орать с восхода, как специально. Что б их... в похлебку!

Во дворе, наскоро плеснув в лицо колодезной водой из ведра, я вытерся принесенным нашей кухаркой полотенцем, и увидел мастера Руша. Он возле конюшни седлал любимого старенького конягу барона.

Я подошел, почему-то чувствуя себя виноватым. Мастер стоял ко мне спиной, но услышал мои шаги. И узнал.

– А, Тиш!
– он повернулся. И мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не попятиться.

Провалы глазниц затянуло розовой кожей, век не было, вместо них на лице белели пятна шрамов.

– Чего молчишь? Испугался?
– улыбнулся он.

Я сглотнул.

– Нет, - соврал, конечно.

Он снова улыбнулся:

– Здравствуй, Тиш.

Я не выдержал. Хлюпнул носом, сам от себя не ожидая такой подлянки.

– Брось, Тишь!
– хохотнул он, - У меня и ноги и руки целы, и голова вроде на плечах. А слепота умному не помеха.

– Как же так?
– тихо спросил я, но к нам уже шел барон, и я повернулся к нему.

Папаша достал из кармана связку ключей, и сунул их мне со словами:

– Мы с мастером Рушем в село. Там разобрать дела кое-какие. К обеду будем. А ты начинай с подвалов. Приеду, помогу, - тяжело залез в седло, подождал, когда слепой мастер тоже усядется,

и пустил коня рысью, выезжая за ворота.

Вот так вот. Ни тебе «доброе утро», ни тебе «как спалось»... Словом, суровые будни семейства Райенов.

Интересно, чем он мне помочь собрался? Если что, я темноты не боюсь. Я вижу в темноте. Этого, правда, никто не знает. То, что темнота для меня не помеха, я понял в слепом штреке на Серебряных Рудниках. Когда мастер-обходчик случайно выронил лампу, и та разбилась, вылив нам под ноги черное масло. Помню, мне тогда очень не по себе стало. Темень кромешная, тощая крепь над головой, под ногами вода хлюпает и серой воняет. Но через несколько мгновений я понял что вижу. Все вижу. Правда, это самое «все» странно-серого цвета разных оттенков. И чуть-чуть зеленоватого. А мастер стоит, не двигаясь, и ругается на трех языках сразу. Один из которых - шушальский! Древний, жуть. Нас в Академии его учить заставляли. Я мастера тогда сильно зауважал. Даже грузчики в порту так не умеют! Взял его за руку и тихонько провел по шахте до подъемной клети. Но, о том, что вижу в темноте, не сказал. Мало ли. Я и сам удивился.

После завтрака, прошедшего в моем гордом одиночестве - девчонки еще не проснулись - я спустился в наши подвалы.

О! Эти подвалы - отдельная история. По площади они занимают даже больше, чем весь наш двухэтажный дом над ними. Тяжелые сводчатые потолки, толстые стены из огнеупорного старого кирпича, перекрытия - всё совсем непохожее на строение сверху. Вглубь подвалы тоже уходят на два яруса, и у меня всегда возникало чувство, что фундамент на этом месте был давным-давно. На него и надстроили потом наш дом. Как мы втроем умыкали ключи из кабинета, как лазали по этим подвалам, я расскажу в другой раз, а сейчас, решив начать с северной стороны, я спускался по винтовой лестнице на нижний ярус.

На всякий случай я взял с собой небольшую лампу и кресало, подвесив их на пояс. Молоток и смотанная в бухту веревка тоже лежали в заплечной сумке. И вода в стеклянной бутылке - другой не нашел. Привык это все брать, когда надо куда-то спуститься. В шахтах Россы научился.

Пройдя по каменным проходам до тупиковой стены, я остановился. Подвал был сухой и словно только что выметенный. Даже паутины не было. Папаша мой вообще человек хозяйственный. Без внимания ничего не оставляет. Здесь тоже его рука чувствовалась. Чисто везде и прохладно. И пусто. Раньше в этих помещениях хранилось вино в бочках, отборное зерно, которое барон не доверял хранить в амбарах, и так, по мелочи. Запасов всегда набиралось под завязку. Н-да. Дела явно хуже, чем мне рассказали.

Но надо начинать. Я прислонился к холодным кирпичам спиной, закрыл глаза и, настраиваясь, как учили, почувствовал, магические потоки. Кстати, они, эти потоки есть везде. Нужно только постараться их поймать. Ловить я их не стал, а вот видеть, как двигаются светло-зеленые сполохи, видел. Ничего необычного. Как всегда, упорядочены и строго перпендикулярны друг другу. Ни тебе завихрений, ни тебе карманов, даже мелкой ряби не наблюдается. Спокойно двигаются сквозь стены и потолки, никуда не спеша.