Дар.Золото

Хмелевская Ольга

Из кухни выглянул мальчишка-слуга, которого я раньше не видел, смышлено подбежал к нам, подхватил мою дорожную сумку и застыл с немым вопросом. Сашка махнула ему рукой, мол, тащи наверх, и он умчался выполнять указание.

Когда они немного успокоились и отстранились, мне пришлось признать, что девчонки выросли. И теперь даже выше меня. Сей факт настроения мне не испортил, но чуть взгрустнулось. И повзрослели. Похорошели обе, но, как мне показалось, были чересчур худыми. И льняные домашние платья были им чуть коротковаты, что меня, надо сказать, озадачило.

Я

огляделся, в надежде увидеть еще кое-кого, подумав, что она первая вышла бы меня встречать:

– А где нянюшка?
– я, наконец, высвободился из Ташкиного захвата.

И обе вдруг сникли. И глаза опустили!

– Что?
– я насторожился.

– Понимаешь, - замялась Ташка, - Нет больше няни. Умерла.

Я подошел к диванчику, стоявшему посреди холла и сел.

Нет, я, конечно, все понимаю. Люди не живут вечно. Моя мачеха, а по совместительству и мать всех дочерей барона покинула сей мир, когда близняшкам не исполнилось и пяти. Как я помню, была она тихой и спокойной. Но вот такова эта жизнь. И няня ее заменила. И, по сути, стала матерью нам всем. Теперь ее нет. Так бывает. Я знаю. Но почему больно-то так?

– Прости, - Ташка мялась.

– За что?
– подумал, а они-то при чем?

– Мы не писали. Отец запретил.

– Почему?

Ташка отвела взгляд:

– Сказал, чтобы ты учился спокойно.

Я смотрел на них обеих, начиная злиться:

– Что еще мне не надо было знать?

Сашка села со мной рядом, и погладила обеими ладошками по плечу. Потом поправила подол платья, словно собираясь с силами:

– Ну, у нас тут недород был... в позапрошлом году. И мор на скотину напал ни с того, ни с сего. Попадало больше половины. И коровы, и лошади, и даже овцы...
– она говорила тихо. Ташка пристроилась на диване с другой стороны, а она продолжала, - Селяне обвинили Марейку. Помнишь её?

Я кивнул. Марейка - наша знахарка. Врачевала она многих. И детей и взрослых. Жила на отшибе у леса. Подальше от всех. Всегда приветливая, покладистая. Пропадала подолгу в лесу, выискивая травы и коренья, которыми лечила всю нашу округу.

– Избенку ее сожгли. И ее....
– Сашка говорила все тише, - Мастер Руш дым увидел, кинулся туда, но не успел. И Марейку не вытащил, и сам...

Меня словно холодным ветром обдало:

– Он тоже?

– Нет-нет, - заторопилась Саша, - Он живой. Ослеп только. Глаза выжгло. Он теперь на конюшне за лошадьми ходит. Он хотел домой уехать, ну, в Алар. Да отец не пустил, сказал, что нечего слепому по свету шастать, добрых людей на соблазн грабежа подбивать.

– Так и сказал «добрых людей»?
– я злился.

– Да, - Сашка совсем на шёпот перешла, - Отец повесил их.

Я попытался как-то представить повешенных «добрых людей», но она поправилась:

– Тех, кто Марейку сжег...

Повисло молчание. Да знаю я, что барон в своем праве. И вешать и миловать. Но как-то ...

– Хорошо, что Тилина и Тамара замуж успели, - вдруг непоследовательно сказала Саша, - Хоть за них не надо переживать.

Я не понял, о чем она:

–

А за вас надо? Что еще я не знаю?

Саша вообще замолчала. Выдала Ташка:

– Мы в наемницы хотим податься.

Я не поверил своим ушам:

– Чево?!

Ташка гордо задрала подбородок, чем еще больше стала похожа на белку-переростка:

– Мы умеем драться! И грастой даже лучше тебя владеем. Мастер Руш нас слепому бою научил!

– И ты решила, что уже стала знатоком клинка и кинжала?
– я ничего не понимал, - Вы что, серьезно?

Нет, они не дуры, не подумайте. Но что-то цепляло меня в этом во всем, и я не мог понять что. Ладно, разберусь потом. Тем более, что в холл, в запыленной дорожной одежде собственной персоной входил барон Эльгар Райен.

3

После сдержанных приветствий меня сначала накормили, потом натаскали горячей воды в лохань, потом я смыл, а точнее содрал с себя четырехдневную дорожную грязь, оделся в домашнее - и на дворе окончательно стемнело. Но барон Райен не позволил мне счастливо завалиться спать в моей комнате на моей родной кровати, а позвал в свой кабинет.

В небольшом камине горели и потрескивали дрова, раздавая вокруг тепло, и было приятно усесться в кресло и вытянуть ноги после долгой езды в седле.

Барон сидел во втором кресле, стоявшем рядом, и задумчиво смотрел на огонь. Я не особо старался начать разговор, и вообще, всегда чувствовал себя при нем скованно. Лучше я подожду. Он же зачем-то меня позвал?

– Ты почему так рано приехал?
– вдруг спросил он, - Тебе же еще год учиться.

Ну, если дело только в этом...

– В Академии меня больше нечему и некому учить. Преподавателей и магов по моим способностям нет, а теорию магии и все, что мне нужно знать, мне уже дали. Это не я сказал, это господин Балор - ректор наш. Меня досрочно выпустили.

Он смотрел внимательно, но недоверия в его взгляде не было.

– Лицензию получил?

– Да, - я, в общем-то, был готов к подобным вопросам, - Показать?

– Нет. Не надо, - Эльгар Райен хмурился.

Он отстраненно вертел в руках тонкий бокал. Пустой. Бутылка вина стояла нераспечатанной на столике рядом.

– Направление дали?
– снова спросил он.

– Да. В Тихий. На год.

– Ясно, - он на меня не смотрел, - А сам как считаешь, ты чему-то научился?

Вопрос был странным. Если уж дали лицензию... Я пожал плечами и промолчал.

– Тебе сестры, наверно уже рассказали, что дела у нас неважно идут?
– вот теперь он на меня смотрел. Я кивнул, - Урожаи плохие. Как сглазили. Второй год подряд. Еле-еле себе наскребли. Продавать нечего. Поголовье коров еще не восстановили, хотя овец уже хватает. Но о продаже шерсти с них и речи нет.

Он продолжал говорить, а я слушал, как он рассказывает мне о делах, о поместье и скотине, и удивлялся. Он никогда раньше со мной таких бесед не вел. Подумал, что это вступление о том, что денег он мне не даст. Но я и не прошу... Он внезапно перестал говорить о делах и спросил: