Дар волка
Шрифт:
— Ну, совершенно точно, что это было существо, пока не известное науке, никак не идентифицированное. Вполне возможно также, что это какая-то чудовищная мутация, проявившаяся в гипертрофированном росте костей и волосяного покрова. У него под ногами пол дрожал. Весил фунтов под триста, не меньше.
Грейс, Фил и Джим сидели за большим столом в столовой, освещаемые ласковым светом камина, и разговаривали с Феликсом. Тот объяснил, что Ясько и Клопова многие годы занимались рискованными опытами и тайными разработками, финансировавшимися правительством Советского Союза, а затем некими тайными покровителями.
— Насколько
Грейс одобрительно поглядела на Феликса.
— Вы имеете в виду, что они хотели проводить медицинские исследования этого Человека-волка частным порядком? — спросил Фил.
Лицо Джима было строгим и отстраненным, он едва глядел на Феликса, вежливо и ненавязчиво.
— А вас это удивляет? — спросил Феликс. — Есть такие ученые, которые занимаются тем, что лечат миллиардеров всем, что те пожелают, всякими сыворотками молодости, полученными нетрадиционными способами, гормонами роста, стволовыми клетками, овечьими железами, клонированными костями и кожей, косметическими трансплантатами, о которых остальные могут только мечтать. Откуда нам знать, что им известно и куда привели их исследования? Конечно же они хотели наложить лапы на этого Человека-Волка. Вполне возможно, что и в пределах Америки существуют тайные лаборатории, занимающиеся тем же.
Грейс устало пробормотала, что всегда в мире были и будут врачи и ученые, которые только и мечтают, чтобы их исследования были свободны от всяких моральных норм.
— Да, — согласился Феликс. — Когда я узнал от Артура Хаммермилла, что доктор Ясько начал обхаживать семью Ройбена, ну, я подумал, что мы, возможно, сможем чем-то помочь вам.
— И вы встречали их в Париже… — начал Фил.
— Я знал о них, — сказал Феликс. — Подозревал, какие методы они используют. Подозревал, на что они способны пойти, чтобы достичь своих целей. А еще я подозреваю, что полиция рано или поздно поймет, что их частная больница в Саусалито — прикрытие, и что у них был наготове самолет, чтобы вывезти из страны Стюарта и Ройбена.
— И все это для того, чтобы определить, почему у ребят возникли эти странные симптомы, чем бы они ни являлись, странные изменения… — сказал Фил.
— Потому что они были укушены этим существом, — сказала Грейс. Откинулась на спинку стула и покачала головой. — Чтобы выяснить, несет ли слюна Человека-волка в себе некую составляющую, которую можно было бы выделить из крови жертв.
— Именно так, — сказал Феликс.
— Что ж, их ждало жестокое разочарование, — сказала Грейс. — Поскольку мы сами исследовали эту проблему со всех сторон.
— О да, мы и знать не знаем, что есть в распоряжении таких ученых, — сказал Фил. — Ты никогда не была исследователем. Ты хирург. А эти двое — будто последователи доктора Франкенштейна. Я сразу это понял, с того момента, как Ясько стал уговаривать нас поместить Ройбена на принудительное лечение. Он был безумцем.
Джим поглядел на Ройбена устало, печально и слегка испуганно.
Он ездил в отделение «Скорой помощи» с Саймоном Оливером и вернулся с час назад, сказав, что с Саймоном все в порядке и его отправили в город на специальной машине «Скорой помощи». Все будет нормально.
— Что ж, теперь все мы знаем один
— Это не имеет значения, — ответил Фил. — Все равно что призрак. Видишь своими глазами и веришь в это. Но никто другой не поверит. Вот увидишь. Будут смеяться над нами, как и над всеми теми, кто видел его раньше. Можно набрать свидетелей хоть полный парк, тот, что на Кэндлстик, и это ничего не изменит.
— Это правда, — тихо сказал Джим, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Что же вы вынесли из этого такого, чего не знали прежде? — спросил Феликс, внимательно глядя на Грейс.
— То, что это по-настоящему, — пожимая плечами, ответила Грейс. — Что это не преступник в костюме и не коллективное помешательство. Каприз природы, как говорили в старину, человеческое существо, претерпевшее чудовищное превращение. Со временем всему этому найдется объяснение.
— Возможно, вы правы, — сказал Феликс.
— Но что, если это какое-то неизвестное существо? — спросил Фил. — Нечто, что не было пока открыто учеными?
— Чушь, — заявила Грейс. — В современном мире такое невозможно. О, такое могло бы случиться, скажем, в Новой Гвинее, но только не здесь. Без вариантов. Просто это существо пережило какую-то страшную трагедию либо уже было таким с рождения.
— Гм, не знаю, — сказал Фил. — А какой именно несчастный случай, болезнь или врожденное уродство могут вызвать такое? Я никогда не слышал, но ты же врач, Грейс.
— Все это будет объяснено, — сказала она. Она не спорила и ни на чем не настаивала. Просто была убеждена в своей правоте. — Они поймают это существо. Они обязаны. В современном мире такому существу скрыться некуда. Они досконально изучат, кто он, как он таким стал и чем все это кончится. Пусть весь мир трубит о Человеке-волке, пусть даже он станет, в своем роде, новым героем, хотя он, к сожалению, не более чем отклонение от нормы. Когда-нибудь они проведут вскрытие, снимут шкуру и сделают чучело. И он станет экспонатом в Смитсоновском музее, за стеклом. А мы будем рассказывать внукам, как однажды видели его своими глазами, в краткие дни его славы. Его станут оплакивать, сделают трагическим персонажем, таким, как Человек-слон в конечном счете.
Джим не сказал ни слова.
Ройбен пошел на кухню, где шериф пил уже тринадцатую чашку кофе, разговаривая с Гэлтоном по поводу легенд о вервольфах «в этих местах», о том, что такого здесь уже много лет не слышали.
— Кстати, тут была старая леди, сумасшедшая, надо сказать, много лет назад, в этом самом доме. Помню, как бабушка рассказывала. Она даже сказала мэру Нидека, что в этих лесах есть вервольфы…
— Даже и не знаю, о чем вы, — сказал Гэлтон. — Я вас постарше, но никогда такого не слышал…
— …говорила, что вся семья Нидеков — вервольфы. Дошла до полнейшего безумия, настаивала…
— Ладно, это все ваша бабушка выдумала.
И так далее, и тому подобное.
Стюарт куда-то исчез вместе с Маргоном Спервером. Барон Тибо помогал Лауре сервировать последние ньютоновские рулеты с инжиром и кокосовые пирожные на расписанное цветами фарфоровое блюдо. На кухне пахло нарезанными свежими яблоками и чаем с корицей. Лаура выглядела совершенно измотанной, но с удовольствием общалась с Тибо, весь вечер они тихо переговаривались.