Дама с камелиями
Шрифт:
Она была изящно одета: муслиновое платье, все в оборках, клетчатая кашемировая шаль с каймой, вышитой золотом и шелком, шляпа итальянской соломки, на руке браслет в виде толстой золотой цепи, только что вошедшей в моду.
Она села в коляску и уехала.
Один из приказчиков магазина стоял на пороге, следя глазами за экипажем изящной покупательницы. Я подошел к нему и спросил имя этой дамы.
— Это Маргарита Готье, — ответил он.
Я не решился спросить у него ее адрес и ушел.
Воспоминание об этом
Через несколько дней было большое представление в Opera Comique. Я отправился туда. И сразу увидел в ложе бельэтажа Маргариту Готье.
Мой приятель, с которым я был вместе, тоже ее узнал и указал мне на нее:
— Посмотрите, какая хорошенькая женщина!
В это время Маргарита взглянула в нашу сторону, заметила моего друга, улыбнулась ему и сделала знак зайти к ней.
— Я пойду поздороваюсь с ней, — сказал он, — и сейчас же вернусь.
Я не мог удержаться и сказал ему:
— Какой вы счастливец!
— Почему?
— Вы пойдете к этой женщине.
— Вы влюблены в нее?
— Нет, — ответил я, краснея, так как сам не знал, как определить свое чувство, — но мне бы очень хотелось с ней познакомиться.
— Пойдемте со мной, я вас представлю.
— Попросите сначала у нее позволения.
— Ну что вы, с ней нечего церемониться, идемте.
Мне было неприятно слышать то, что он говорил.
Я боялся убедиться в том, что Маргарита не заслуживала того чувства, которое я к ней испытывал.
В романе Альфонса Kappa [5] «Am Rauchen» говорится о человеке, преследовавшем однажды вечером изящную даму, в которую влюбился с первого взгляда, так она была хороша. Желание поцеловать руку этой дамы придавало ему мужества. Однако он не решался даже посмотреть на кокетливую ножку, которая выглядывала из-под приподнятого платья. В то время как он мечтал о том, что он сделает, чтобы обладать этой женщиной, она остановила его на углу улицы и предложила пойти к ней. Он отвернулся, перешел улицу и печальный возвратился домой.
Я вспомнил эту сценку и испугался, что Маргарита примет меня слишком скоро и слишком скоро подарит любовь, за которую я хотел заплатить долгим ожиданием и большими жертвами. Таковы мы, мужчины. Счастье наше, что воображение делает поэтичными наши чувства.
Если бы мне сказали: «Сегодня вы будете обладать этой женщиной, но завтра будете убиты», я бы согласился. Если бы мне сказали: «Дайте десять луидоров — и вы будете ее любовником», я бы отказался и заплакал, как ребенок, у которого поутру исчезает замок ночных сновидений.
Однако мне хотелось с ней познакомиться, а тут представлялась возможность, и, быть может, единственная, узнать, как мне следует при этом держаться.
Я
Я хотел обдумать заранее то, что скажу ей.
Любовь делает смешным.
Вскоре мой приятель вернулся.
— Она ждет нас, — сказал он.
— Она одна? — спросил я.
— С ней еще одна женщина.
— Мужчин нет?
— Нет.
— Идем.
Мой приятель направился к выходу.
— Вы не туда идете, — сказал я.
— Нужно сначала купить конфеты. Она просила меня.
Мы зашли в кондитерскую в Пассаже. Мне хотелось купить всю лавочку, и я выискивал, чем бы наполнить коробку, когда мой приятель произнес:
— Фунт засахаренного винограда.
— Она любит его?
— Она ест только эти конфеты. Послушайте, — продолжал он, когда мы вышли, — вы знаете, с кем я вас познакомлю? Не думайте, пожалуйста, что это герцогиня, это просто содержанка, самая настоящая содержанка, поэтому не стесняйтесь и говорите все, что вам взбредет в голову.
— Хорошо, хорошо, — пробормотал я.
И я шел за ним, уверяя себя, что теперь исцелюсь от своей страсти.
Когда я входил в ложу, Маргарита громко смеялась. Мне бы хотелось, чтобы она была грустной.
Мой друг представил меня. Маргарита слегка кивнула головой и спросила:
— А мои конфеты?
— Вот они.
Взяв их, она посмотрела на меня. Я опустил глаза и покраснел.
Она наклонилась к соседке, сказала ей несколько слов на ухо, и обе начали безудержно смеяться. По-видимому, я был причиной их веселья, и мое смущение от этого усилилось.
У меня была в это время любовница, очень нежная и сентиментальная, ее сентиментальность и меланхолические письма заставляли меня смеяться. Теперь только я понял, какую боль я причинял ей этим; и в продолжение пяти минут я любил ее так, как никто никогда не любил ни одной женщины.
Маргарита расправлялась с виноградом, не обращая на меня внимания.
Приятель захотел вывести меня из этого смешного положения.
— Маргарита, — начал он, — вы не должны удивляться, что господин Дюваль не произносит ни слова: вы так его ошеломили, что он не находит их.
— А мне кажется, что ваш друг пошел с вами сюда потому, что вам скучно было идти одному.
— Если бы это было так, — возразил я, — я не просил бы Эрнеста получить ваше согласие, прежде чем представить меня вам.
— Вероятно, это был лишь предлог, чтобы отсрочить неизбежную минуту.
Всякий знает по опыту, что такие девушки, как Маргарита, любят насмешничать и дразнить людей, которых они видят в первый раз, Это, вероятно, в отместку за унижения, которые они часто терпят со стороны тех, кого видят каждый день.