Дама с камелиями
Шрифт:
Ей показалось, что она ошиблась, и она отвернулась.
Подняли занавес.
Я часто видел Маргариту в театре, но никогда она не интересовалась тем, что играли.
Что касается меня, то спектакль меня тоже очень мало занимал и я все время следил за ней, стараясь чтобы она этого не замечала.
Я видел, что она обменялась взглядом с женщиной, занимавшей ложу напротив, я посмотрел на эту лож и узнал в ней свою хорошую знакомую. Раньше она была на .содержании, потом поступила на сцену, но не имела успеха. Теперь, рассчитывая на свои
Я решил с ее помощью встретиться с Маргаритой. Воспользовавшись моментом, когда она посмотрела в мою сторону, я приветствовал ее жестом и взглядом.
То, чего я ожидал, случилось: она меня позвала в свою ложу.
Прюданс Дювернуа была толстой сорокалетней женщиной, с ней не нужно было церемониться, чтобы узнать все, что захочешь.
Я дождался, когда она снова стала переглядываться с Маргаритой, и спросил ее:
— На кого это вы так смотрите?
— На Маргариту Готье.
— Вы ее знаете?
— Да, я делаю ей шляпы, и она живет рядом co мной.
— Вы живете на улице д'Антэн?
— В седьмом номере. Окно ее уборной находится напротив моего.
— Говорят, она мила.
— Вы с ней не знакомы?
— Нет, но мне бы очень хотелось с ней познакомиться.
— Хотите, я позову ее к нам в ложу?
— Нет, я предпочитаю, чтобы вы меня представили ей.
— У нее?
— Да.
— Это труднее.
— Почему?
— Потому, что ей покровительствует очень ревнивый старый герцог.
— «Покровительствует»! Это мило.
— Да, покровительствует, — сказала Прюданс. — Бедный старик, должно быть, не сумел стать ее любовником.
Прюданс рассказала мне, как Маргарита познакомилась с герцогом в Баньере.
— Поэтому она одна здесь? — продолжал я.
— Конечно.
— Но кто ее проводит?
— Он.
— Он приедет за ней?
— Сию минуту.
— А кто вас проводит?
— Никто.
— Предлагаю вам свои услуги.
— Но вы не один.
— Располагайте нами обоими.
— Кто ваш друг?
— Очень милый и умный малый, он будет весьма рад познакомиться с вами.
— Хорошо, согласна, по окончании спектакля мы уедем вместе.
— Отлично, я только предупрежу своего приятеля.
— Идите.
— Посмотрите, — сказала Прюданс, когда я выходил из ложи, — вот герцог входит в ложу Маргариты.
Я взглянул. Действительно, позади молодой женщины уселся семидесятилетний старик и подал ей мешочек с конфетами, которые она сейчас же начала с улыбкой доставать, потом она положила его на барьер ложи и сделала Прюданс знак глазами, казалось говоривший: «Не хотите ли?»
— Нет, — ответила Прюданс.
Маргарита опять взяла мешочек, повернулась к герцогу и начала болтать с ним.
Смешно рассказывать все эти подробности, но все, что касается этой женщины, так свежо в моей памяти, что я не могу не рассказать об этом.
Я пошел предупредить Гастона о том, что решил за него
Мы оставили свои, места и отправились в ложу мадам Дювернуа.
Едва мы открыли дверь из партера, как должны были остановиться и пропустить выходивших Маргариту и герцога.
Я отдал бы десять лет жизни за то, чтобы быть на месте этого старика.
На бульваре он усадил ее в фаэтон, которым сам правил, и они исчезли из виду.
Мы вошли в ложу Прюданс.
Когда пьеса была окончена, мы сели на простого извозчика и поехали на улицу д'Антэн. У дверей своего дома Прюданс предложила нам зайти к ней посмотреть мастерскую, которой она очень гордилась. Вы поймете, с каким восторгом я согласился.
Мне казалось, что я мало-помалу приближаюсь к Маргарите, и вскоре перевел разговор на нее.
— Старый герцог у вашей соседки? — спросил я Прюданс.
— Нет, она, вероятно, одна дома.
— Но ей, должно быть, ужасно скучно, — сказал Гастон.
— Мы почти всегда проводим вечера вместе, и когда она возвращается, то зовет к себе меня. Она никогда не ложится раньше двух часов ночи, так как не может уснуть раньше.
— Почему?
— Потому, что у нее больные легкие и почти всегда повышенная температура.
— У нее нет любовников? — спросил я.
— У нее никто не остается, когда я ухожу, но не ручаюсь, что кто-нибудь не приходит, когда меня нет. Я часто встречаю у нее вечером некоего графа N. Он хочет понравиться ей тем, что приходит в одиннадцать часов и посылает ей массу драгоценностей, но она его презирает. Она не права, он очень богат. Я часто говорю ей: «Дорогая моя, вам такого человека и нужно!»
В других случаях она меня слушает, но тут упрямится и отвечает, что он слишком глуп. Пускай он глуп, не спорю, но ведь он дал бы ей положение, тогда как этот старый герцог может умереть со дня на день. Старики — эгоисты; семья постоянно упрекает его за привязанность к Маргарите — вот две причины, по которым он ей ничего не оставит. Я разъясняю ей все это, а она отвечает, что никогда не опоздает забрать графа после смерти герцога. Вовсе не весело, — продолжала Прюданс, — жить так, как она живет. Я отлично знаю, что мне бы это не подошло и я прогнала бы прочь этого старикашку. Он несносен, зовет ее своей дочкой и постоянно следит за ней. Я уверена, что сейчас кто-нибудь из его слуг стоит на улице и следит, кто выходит от нее и особенно кто входит.
— Ах, бедная Маргарита, — сказал Гастон, садясь за пианино и наигрывая вальс, — я не знал этого. Недаром мне казалось, что последнее время она не так весела.
— Шш! — сказала Прюданс, прислушиваясь.
Гастон остановился.
— Мне показалось, она зовет меня.
Мы прислушались. Действительно, какой-то голос звал Прюданс.
— Ну, господа, уходите, — сказала нам мадам Дювернуа.
— Ах, вы так понимаете гостеприимство, — сказал Гастон со смехом. — Мы уйдем, когда захотим сами. Зачем нам уходить?