Дама пик
Шрифт:
– Я на твоей стороне, Фурнье. Я ведь и тебя защищаю, когда действую по своему плану. И защищаю наше расследование. Найди ответ на вопрос, который я тебе задал, и мы сделаем большой шаг вперед. А теперь тебе пора домой, “Слабое звено” скоро начнется. Я еще ненадолго останусь. Не люблю телевизор.
– А если я спрошу, что было в сумке?
– Зачем ты пытаешься выяснить то, чего не хочешь знать?
Фурнье коротко кивнул и вышел.
Мартен откинулся на спинку глубокого кресла. Ему было хорошо,
Он вынул мобильник и позвонил домой.
Ответила Марион.
– Я сижу в довольно славном баре, – сообщил он. – Они здесь готовят отличные салаты и равиоли с четырьмя сортами сыра. Как ты к этому относишься?
Она помолчала.
– Еду. Это где?
– На Бастилии. Вызови такси.
– Как ты думаешь, мне можно будет выпить бокал шампанского?
– Даже два, если захочешь.
– Нет уж, не надо зарываться. Для малыша это перебор. Кстати, я должна обсудить с тобой его комнату. Детскую. Я тут такое видела! Не возражаешь, если я прихвачу каталог Habitat?
– Ничуть, – соврал Мартен.
– Хорошо. Буду через полчаса.
– Целую, – попрощался Мартен.
– Целую, – ответила она, вешая трубку.
Мартен вздохнул. Каталог Habitat.Умная, сильная и независимая журналистка увлеченно вьет гнездо.
Глава 22
Вечер субботы
Царь-Ворон действительно устал. Кожа посерела, под глазами легли синие тени, взгляд помутнел. Измотанный мужчина, которого подтачивает старость.
Вены на руках набухли, сердце тяжело стучало. Наверняка принял виагру, подумала она. Что за уроды эти мужики.
Он погладил ее лицо кончиками пальцев, и она покорно опустилась на колени, но он поднял ее и усадил рядом с собой на диван.
– Я восхищаюсь вашим мужем, – со вздохом произнес он.
Он повторялся.
– Когда-то я был таким же. Что вечером, что утром – одинаково свежий. Вам известно, что все женщины сходят по нему с ума?
Она бы с удовольствием его ударила, но вместо этого улыбнулась:
– Знаю. Он умный, красивый, богатый, молодой и добрый. Устоять невозможно.
Он нахмурился.
– А я старый, усталый, совсем не добрый, но ты изменяешь ему со мной, – сказал он, неожиданно перейдя на “ты”. – Почему? Из-за власти? Что ты во мне нашла?
– Нечто такое, чего никто другой никогда мне не давал, – искренне ответила она.
Ее слова заставили его задуматься.
Он поднялся и заходил по комнате.
– Ты вдова крупного калифорнийского обувщика, но кроме этого о тебе ничего неизвестно.
– Ты распорядился провести расследование.
Она знала, что это неизбежно, взвесила все “за” и “против” и решила, что игра
Не председатель ли через подставное лицо заказал Дюперье слежку? Нет. В его распоряжении имелись правительственные или близкие к правительству агентства.
Он скривился, когда она тоже обратилась к нему на “ты”, но, погруженный в свои мысли, не ответил на ее вопрос.
– Я знаю, что ты не просто красивая и легкомысленная супруга политического подмастерья. Я такие вещи чувствую. Но вот что я не в состоянии угадать: представляешь ты для меня опасность или нет. Не мои ли враги подсунули тебя?
Она не ответила.
– Нет, – сказал он, – не думаю. Ты когда родилась? Я имею в виду число, а не год.
Если он заказал проверку, то должен это знать. Или он не доверяет информации, которую ему сообщили. Возможно, он и впрямь что-то чувствует.
– Пятнадцатого ноября.
– Скорпион. А асцендент?
– Тоже Скорпион.
– Я всегда ладил со Скорпионами. Но двойные Скорпионы жалят сами себя, тебе это известно?
– Я не верю в знаки Зодиака, – ответила она. – Все это сказки для слабаков и глупцов.
Он улыбнулся:
– Я не слабак и не глупец, как мне кажется, но я в это верю. До того как нанять на работу кого бы то ни было, я заказываю своему астрологу его полный гороскоп.
– А если об этом узнают?
– Все об этом знают. Во Франции аккредитованные журналисты очень вежливы с политическими деятелями. Они не рассказывают о таких вещах. Иначе они лишатся аккредитации, и, значит, прощайте, лучшие рестораны на деньги налогоплательщиков и вместе с ними чувство принадлежности к элите. Впрочем, я не единственный, кто консультируется у ясновидящих и астрологов. Это скорее правило, чем исключение. А что ты еще умеешь делать, помимо божественного минета?
– Многое, – отпарировала она. – Мне пришлось всему учиться самостоятельно, а я девушка способная.
Он снова подошел к ней и обхватил руками ее лицо. По телу пробежала дрожь. Она поддалась желанию и, закрыв глаза, положила голову ему на бедро.
Все дело в его руках. У него такие же руки. Эти ужасные руки, которые наказывали и ласкали. Теперь она больше не нежное и юное существо и не жертва. У нее должно бы остаться единственное желание: отрубить эти руки и сжечь в негашеной извести. А не стонать под их лаской, которая становилась все более грубой. Слезы подкатили к глазам. Она перестала сопротивляться.