Дама пик

Лекей Алексис

Она надела спортивный костюм, взяла все, что нужно, и вышла из дому.

Жаннетта рано пришла на работу, чтобы проверить, подключен ли бесплатный телефон. Нельзя пропустить ни один звонок. Круглосуточное дежурство должно быть ежедневным, включая выходные. Она сама, Оливье, Ландовски и другие сыщики, прикомандированные по этому случаю, будут сменять друг друга. Жаннетта села за стол, разложила перед собой газеты, открытые на странице объявлений, и стала пить остывший кофе мелкими глотками. Она не надеялась, что звонок раздастся с самого утра, но кто знает? Только что она говорила

с матерью и услышала доносившиеся крики Зоэ. У той случился приступ злости, и бабушка ее наказала. Раньше малышка никогда не устраивала истерик. Жаннетта чувствовала себя виноватой. В ее семейной жизни не было, в конце концов, ничего ужасного: рутинная, бесперспективная, она сводилась главным образом к примитивным приятельским отношениям, почти без радостных моментов и душевной близости, но ведь и без драм. Если бы каждый из них постарался, возможно, что-то бы изменилось… Может, им снова сойтись, ради Зоэ? Не должна ли она сделать первый шаг?

Унижение не имеет никакого значения, если это цена счастья Зоэ. Его нынешний роман с коллегой – что-то серьезное или не более чем короткая интрижка? Ревности она не ощущала, и это отсутствие каких-либо чувств ее немного удивляло. Оно должно что-то означать. Их любви больше нет. Но так ли уж нужна любовь? Не начинает ли она со временем только осложнять жизнь?

Она перезвонила матери. Зоэ успокоилась и занялась игрушками. Жаннетта почувствовала такое облегчение, что даже не среагировала, когда мать, воспользовавшись тем, что дочь потеряла бдительность, наградила ее несколькими увесистыми педагогическими принципами. Когда мать повторила каждый свой совет несколько раз, Жаннетта прервала ее: – Извини, мама, звонок по мобильному. Я перезвоню попозже.

Она повесила трубку и шумно выдохнула. Еще одна отрицательная составляющая общего итога развода. Хотя, пожалуй, нет. Мать всегда была щедра на советы. Просто теперь Жаннетте приходилось их выслушивать гораздо чаще, чем хотелось.

Магдалена сделала крюк, чтобы зайти в магазин игрушек и купить за девять евро скремблер для маскировки голоса, электронную игрушку, искажающую тембр. Она прошла быстрым шагом пять километров и только тогда воспользовалась таксофоном.

Трубку сняла женщина, представилась служащей полиции и спросила, что ей нужно.

– Я звоню по поводу объявления в “Фигаро”, – ответила Магдалена через скремблер.

– Спасибо за звонок. Хотите представиться? Но вы не обязаны.

– Элиана Розье, – быстро проговорила она. – Объясните, пожалуйста, что происходит.

– Мадам Розье, вы имели дело с месье Дюперье?

– М-м-м… Да.

– Мадам Розье, я должна сообщить вам кое-что крайне важное. Мы полагаем, что вам грозит опасность.

– Опасность? Но почему?

– Нам нужно встретиться, мадам Розье. Это можно организовать? То, что я должна вам рассказать, относится к конфиденциальной информации… Месье Дюперье нет в живых.

– Не может быть! А что случилось?

– Это мы как раз и пытаемся выяснить. Ведем расследование. Но совершенно не собираемся вмешиваться в вашу личную жизнь. Прежде всего, мы стремимся защитить вас.

– Отлично, буду у вас через полчаса, – сказала она.

– Подождите, мадам…

Но она уже повесила трубку и удалялась от телефонной кабины быстрым шагом, но не бегом. Ищейки,

черт возьми. Ищейкам все известно. Она заподозрила это, увидев объявление, но услышать подтверждение из уст сыщицы – совсем другое дело. Ты в опасности. Слова и мысли сталкивались у нее в голове. Они знают. Как это у них получилось? Совершенно очевидно, что списка у них нет, иначе они не публиковали бы объявление. На самом деле они мало что знают, просто связали Дюперье с одним из убитых. Как им это удалось? Она анализировала сделанное и не могла понять, где допустила роковую ошибку.

И почему она выбрала это имя, Элиана Розье? Откуда оно выскочило? Из каких неуправляемых глубин памяти? Она очень не любила, когда само собой возникало нечто неконтролируемое. Это означало, что образовалась щель, в которую может проникнуть враг. Но слишком поздно. Вред уже нанесен. Она вполголоса разговаривала сама с собой, потряхивая головой.

В какой-то момент она заметила, что встречные начинают на нее поглядывать, не видя ни мобильника, ни наушника. Она натянула на лицо спокойное выражение и ускорила шаг.

Жаннетта покрутила трубку в руке, не решаясь сразу повесить ее. Словно надеялась продлить контакт с неизвестной женщиной.

В ее голосе она почувствовала признаки зарождающейся паники. Может, она еще перезвонит. Чуть-чуть гнусавый голос с каким-то странным оттенком в интонации или иностранным акцентом, что-то трудноопределимое.

Она еще раз прослушала разговор, прикрыв глаза. Нет, не то, там было что-то другое… Но что именно? Ей никак не удавалось сформулировать. Она открыла электронную адресную книгу. Элиана Розье. Такое имя не значилось ни в самом Париже, ни в ближайшем департаменте. Номер засекречен? Вымышленное имя?

Вошел Оливье. Она дала ему прослушать запись.

– Он говорит через скремблер, – заявил Оливье тоном, не допускающим возражений. – Такое электронное устройство, которое модифицирует звуки. Его используют, чтобы изменить голос, тембровые и звуковысотные составляющие речи.

Жаннетта вздрогнула.

– Почему ты сказал “он”? Мне показалось, что это женщина. Тем более что она назвалась женским именем.

– С такой игрушкой невозможно определить, она это или он. Что ты на меня так смотришь?

– Зачем ему или ей использовать эту штуку?

– Черт побери! Ты не понимаешь?! Это же убийца.

Жаннетта ощутила, как волоски на ее руках встают дыбом. Оливье прав. Она определила телефон, с которого поступил звонок. Телефонная кабина в пятом округе, на углу бульвара Сен-Жермен и улицы Монж.

Пришла Ландовски, и Жаннетта сообщила ей о звонке.

Оливье связался с местными полицейскими и распорядился изолировать кабину. Бригада криминалистов тотчас же отправилась снимать отпечатки, но это была чистая формальность.

Ландовски прослушала записанный разговор много раз.

– Я тоже склоняюсь к тому, что это женщина, – заметила она.

– Возможно, он хочет, чтобы мы так думали, – возразил Оливье. – “Элиана Розье”. Если бы это действительно была женщина, она бы предпочла мужское имя.

– Или же она думает, что мы думаем, что она захочет сделать так, чтобы мы подумали… – предположила Ландовски. – Так можно далеко зайти.

– Первым делом нужно отдать запись на экспертизу, – подвела итог Жаннетта.