Далекое эхо
Шрифт:
Однако отсутствие секретаря, взявшего однодневный отпуск, и пустота кабинета позволили ему отбросить позу и дать волю бурным и смешанным чувствам, которые вызвала в нем смерть Зигги Малкевича. Хотя Верд и прибегал в своей деятельности к некоторым циничным трюкам, но убеждения его были искренними и глубокими. Он совершенно искренне верил, что Зигги грешник, на котором лежит несмываемое пятно гомосексуализма. Библия ясно и недвусмысленно запрещала этот грех и осуждала его. Даже если бы Зигги искренне раскаялся, ему все равно грозила бы небесная кара. Но насколько Верд понимал, Зигги умер, как жил, с восторгом предаваясь своему греху. Его ужасная гибель явно имела какую-то связь
Словом, как бы это ни случилось, смерть Зигги напомнила Верду о том, что можно ненавидеть грех и любить грешника. Ведь нельзя было перечеркнуть дружбу, которая поддерживала его все школьные годы, когда его собственный буйный дух застил ему истинный свет, когда он и в самом деле был Вердом-Вывертом. Без Зигги он обязательно влип бы в серьезные неприятности. Или того хуже.
Память сама вытащила из своих глубин ряд моментальных снимков. Зима 1972 года. Год школьных выпускных экзаменов. У Алекса обнаружился талант залезать в машины, не повреждая замков. Для этого требовалась гибкая металлическая полоска, а также изрядная ловкость рук. Это позволяло им чувствовать себя анархистами. Поступали они так. Прихватив пару банок пива в баре «Гавань», они отправлялись в ночь. На пути от бара до автобусной остановки они наобум выбирали автомобиль. Алекс просовывал свою металлическую ленточку в щель автомобильной дверцы и отжимал замок. Затем Зигги и Верд забирались внутрь и писали какое-нибудь послание на внутренней стороне ветрового стекла. Красной нестирающейся помадой, стыренной из «Бутс-зе-Кемист». Обычно они писали какую-нибудь строчку из «Смеющегося гнома» Дэвида Боуи. Это всегда приводило всю четверку в восторг. Они просто умирали со смеху.
Затем они выбирались из машины и, хихикая как идиоты, тщательно запирали все дверцы. Это была игра одновременно идиотская и умопомрачительная.
Как-то раз Верд забрался на водительское кресло «форда-эскорт». Пока Зигги писал, он открыл пепельницу и увидел там запасной ключ. Зная, что воровство в программу никак не входит и что Зигги наверняка помешает его шалости, Верд дождался, когда друг вылезет из машины, вставил ключ в зажигание и включил мотор. Он помигал всеми огнями, увидел в их свете потрясенные лица друзей. Сначала он хотел их только удивить, но его понесло. Верд никогда раньше не водил машину, но теорию знал и много раз наблюдал за отцом, так что считал себя готовым автомобилистом. Он снял машину с тормоза, перевел рычаг и тронулся с места.
Рывками он вывел машину с места парковки и направился в сторону Променада, двухмильной полосы, идущей вдоль дебаркадера. Огни уличных фонарей слились в одно оранжевое пятно, алые буквы сделанной ими надписи на лобовом стекле стали черными на просвет, а он мчался, со скрежетом переключая скорости. Он так хохотал, что не мог толком разглядеть улицу.
Конец Променада настал невероятно быстро. Он резко вывернул руль направо и, каким-то образом ухитрившись не потерять контроль при повороте, объехал автобусную стоянку. К счастью, на дороге было мало машин: большинство людей предпочли в этот промозглый февральский вечер сидеть дома. Он нажал педаль газа и пулей помчался по Инвертильскому шоссе, под железнодорожным мостом, мимо Джобэйнс-роуд.
Безумная скорость и стала причиной
Верд понятия не имел, сколько времени пролежал так, ошеломленный, задыхающийся от боли, растерянно вслушиваясь в «тик-тик» остывающего в ночном воздухе мотора. Потом он увидел, как дверца над его головой откинулась и в проеме возникли головы Алекса и Зигги. Они испуганно смотрели вниз.
– Ты, кретин, – прокричал Зигги, едва понял, что с ним ничего непоправимого не произошло.
Каким-то образом Верду удалось приподняться, и друзья вытащили его, орущего от боли в помятых ребрах. Он лежал, тяжело дыша, на мерзлой траве, и каждый вздох отзывался острой, как укол ножа, болью. Потребовалась минута или две, чтобы он осознал, что на дороге за его покалеченным «эскортом» стоит «остин-аллегро», огни которого бросали на происходящее странные тени.
Зигги поднял его на ноги и помог сойти по склону.
– Ты, фигов тупица, – не замолкая, твердил он, засовывая его на заднее сиденье «аллегро». Сквозь мучительную пелену боли Верд услышал, как переговариваются друзья.
– Что мы будем теперь делать? – спрашивал Брилл.
– Алекс отвезет вас назад на Променад, и вы поставите эту машину туда, откуда взяли. Потом вы отправитесь по домам. О'кей?
– Но Верд ранен, – запротестовал Брилл. – Его нужно отправить в больницу.
– Ага. Давайте объявим всему свету, что он попал в аварию. – Зигги склонился над Вердом, поднес руку к его лицу. – Сколько видишь пальцев, кретин?
Все еще плохо соображая, Верд простонал:
– Два.
– Ясно? У него даже сотрясения нет. Поразительно. Я всегда считал, что у него между ушами бетон. У него только ребра зашиблены, Брилл. Все, что смогут сделать в больнице, это дать ему обезболивающее.
– Но его всего скрючило. Что он скажет дома?
– Это его дело. Может сказать, что упал с какой-нибудь лестницы. Что угодно. – Зигги снова склонился над Вердом. – Тебе придется улыбаться и терпеть, кретин.
Верд, морщась, приподнялся и сел:
– Я справлюсь.
– А что будешь делать ты? – спросил Алекс, садясь за руль «аллегро».
– Я даю вам пять минут, чтобы убраться. А потом я подожгу эту машину.
Тридцать лет спустя Верд все еще помнил потрясенное лицо Алекса.
– Что?!
Зигги потер лицо ладонью.
– Она вся в наших отпечатках. И еще наша торговая марка на ветровом стекле. Пока мы просто писали на стеклах, полиции было лень нами заниматься. Но украденный и разбитый автомобиль… Думаешь, они отнесутся к этому как к шутке? Мы должны его сжечь. Он все равно разбит вдребезги.
Возразить было нечего. Алекс завел мотор и поехал, как по маслу. Много дней спустя Верд наконец надумал поинтересоваться:
– Где ты научился водить?
– Прошлым летом. На побережье Барры. Под руководством моего двоюродного брата.
– А как ты запустил «аллегро» без ключа?
– Ты что, не узнал машину?
Верд покачал головой.
– Это же машина Сэмми-Сила.
– Учителя по слесарному делу?
– Вот именно.
Верд ухмыльнулся. На первом же занятии по слесарному делу он показывал им, как изготовить магнитный ящичек для запасных ключей, прикреплявшийся ко дну автомобиля.