Даханавар
Шрифт:
— Я не хотела говорить вам господин, боялась вас понапрасну обеспокоить, но последние несколько дней вокруг нашего дома крутился один человек…
— Что?! Ты думаешь Айнур похитили?! — взвился старик.
Женщина подняла руки над головой, призывая своего господина дослушать ее до конца.
— Я так не думаю, господин мой. Я сказала человек, но была не совсем точна в выборе слова, это был даханавар.
— Даханавар! Зачем этому нечистому понадобилось кружить вокруг моего дома? О, Небеса, не уж то он хотел навести на мой дом порчу?
— Я так не думаю господин, мне кажется он хотел поговорить с кем ни будь из вашего дома. Это было рано утром два дня назад, я как раз возвращалась с рынка, несла для госпожи Айнур свежие фрукты и сливки. Хотела приготовить ее любимый десерт, и тут мне на встречу вышел он. Похоже, он поджидал меня, следил, когда я подойду к дому. Он что-то хотел мне сказать, но я так испугалась и ничего не разобрала. Бросив свои покупки, я изо всех своих сил бросилась к дому и едва успела закрыть за собой дверь как услышала настойчивый стук и просьбу впустить его и выслушать. Но я, ревностная поклонница учения нашего Пророка! Я закрыла ладонями уши, зажмурила глаза и начала громко читать священную песнь, что бы его слова не осквернили мой слух. Видит небо, я усердно молилась
— Ты правильно поступила Фариха, как и надлежит благочестивой женщине. Но позволь спросить, как это может нам помочь?
— Видите ли, господин мой, к старости голос мой потерял былую силу и как ни старалась я громко читать слова песни, кое-что мои уши все же уловили. Даханавар просил выслушать его, что у него к вам важное дело. Он говорил, что это очень важно, особенно для Айнур. Женщина понизила голос и, округлив глаза, выпалила:
— Он произнес имя — Самир!
— Самир?! Да как этот нечистый только позволил себе упоминать имя моей дочери, рядом с именем этого негодяя! — кади гневно потрясал кулаками, его глаза метали молнии.
Фариха прижалась к его ногам, цепко обхватив ладонями ступни своего хозяина. Она пыталась сухими губами поцеловать его ступню, безостановочно бормоча просьбы сменить гнев на милость.
— Господин вы совершенно правы, Самир не достойный человек и Всевышний это знает! Но вспомните, что когда-то он звал вас отцом и был вашим зятем. Возможно, именно сейчас, никто кроме даханавара не сможет справиться с нашей бедой?
Кади еще немного побушевал и успокоился. Он поднял свою верную служанку с колен, погладил по седой голове и поцеловал в лоб:
— Фариха, пусть Небо будет милостиво к нам. Я не знаю, что могу предпринять, чтобы найти свою дочь и спасти нашу честь. Но если Небо хочет, чтобы мы приняли помощь от нечистого, мы ее примем. Иди же, Фариха, разыщи этого даханавара и приведи его ко мне. Я выслушаю то, что он хочет мне сказать. Боюсь, но моя последняя надежда — это самому просить его о помощи. Даханавары искусны в решении самых запутанных ситуаций, возможно он именно тот, кто вернет мне мою Айнур.
Рассвет только занимался и на пыльно-сером небе ярко светила Утренняя Заря. Ночная роса, холодная и обильная, покрыла дикие травы, буйно разросшиеся среди могил. Шамиль притаился около одной из могильных плит. Бесшумный и недвижимый в предрассветном сумраке он и сам походил на одно из каменных изваяний украшавших цвинтар — так в Мирцее называли кладбище. Этой ночью даханавар не сомкнул глаз. После того, как он передал в руки метра Цыбульки захмелевшего Илаю, Шамиль не стал подниматься в свою комнату, а сразу направился в торговый квартал. Путь его лежал к дому, где обитал заморский гость — очень богатый негоциант из королевства Пушт. Хозяин дома временно отсутствовал в городе, но дом его не пустовал. Как выяснил Шамиль, пуштиец недавно решил жениться и перевез свою молодую невесту и ее престарелого отца в Мирцею. Даханавар уже несколько дней наблюдал за этим домом, ему было крайне важно добиться встречи с отцом избранницы пуштийца — престарелым судьей, кади Абу-т-Таййиб Мухаммад ибн Ахмад ибн Абд аль-Мумином. Но после первой и весьма неудачной попытки поговорить с престарелой служанкой аль- Мумина, даханавар так и не видел, что бы кто-либо покидал дом. Резная дверь так не разу и не открылась ни для мальчишек посыльных, ни для торговцев — коробейников, ни для странствующих менестрелей. Дом будто затаился, но этой ночью случилось кое-что необычное. Перед самым рассветом, открылась боковая дверь, которую обычно используют слуги, увидев это даханавар удивился. Кому это понадобилось выходить из дома в столь темный час, когда большинство людей еще крепко спят? Из дома вышло странное лохматое существо, оглядевшись по сторонам оно стало на четвереньки и направилось вверх по улице. "А вот это уже кое-что интересное!" — отметил для себя Шамиль. Даханавар ловко спрыгнул с крыши дома напротив, которая прежде служила ему наблюдательным постом. Сидя на ней даханавар, мог отлично видеть оба входа в дом негоцианта. Стараясь держаться самых темных теней и оставаться незаметным, он последовал за косматым четвероногим созданием. К огромному удивлению даханавара существо уверенно направлялось к городскому цвинтару. Проходя мимо кладбищенских ворот, оно на краткий миг попало в круг тусклого желтого света от масленого фонаря над воротами. Тигон? Шамиль был предельно удивлен увидеть эту огромную кошку так далеко от Пушта. Не уже ли новые родственники пуштийца привезли с собой этого зверя в Мирцею?! Теперь становится более понятно почему они с такой неохотой открывают двери незнакомцам. В таком городе, как Мирцея, держать в доме опасного хищника, да еще выпускать его на самостоятельные прогулки по ночам, было явным нарушением законов. Тигон подошел к маленькой боковой калитке в каменной стене цвинтара, вновь поднялся на задние лапы и, просунув переднюю сквозь железные прутья, отодвинул металлический засов. Калитка с тихим скрипом отворилась. Находчивый зверь проскользнул на территорию цвинтара и вновь запер калитку за собой. Шамиль от удивления потер глаза. В то что зверя можно обучить открывать запоры он вполне мог поверить, но что бы зверь замыкал за собою, это уже казалось совершенно невероятным! "Из чего следует, что этот зверь только с виду тигон, а значит, проследить за ним будет намного интереснее, чем я полагал раньше" — подумал даханавар. — "Ну кади, ну мошенник, полон чудес дом твой!" Шамиль проскользнул сквозь калитку вслед за чудо-зверем. Предусмотрительно, даханавар придержал ее что бы та не заскрипела и не выдала его проникновения своим неуместным звуком. С тихим шелестом меч даханавара покинул ножны. Шамиль пригнулся и перемещаясь от одной могильной плиты к другой, стал следовать за ничего не подозревающим тигоном. Тот теперь не пытался строить из себя обычное животное и передвигался на задних лапах, как обычный человек. Переходя от одной могилы к другой, он вновь становился на все четыре конечности, рыл передними небольшое углубление в цвинтарской земле, разбрасывая комья грязи и вывернутую с корнем растительность. Потом зверь опускал в углубление свою клиновидную морду, принюхивался и недовольно фыркал, издавая тихий рык он шел разорять покой следующей могилы.
Перемещаясь вслед за зверем-гробокопателем по обширному цвинтару, Шамиль отметил, что ему попадаются могилы, где кто-то покопался намного ранее сегодняшней ночи. Системы в выборе могилы у зверя явно не было, тут попадались как старые, так и свежие захоронения. Отсутствовали и предпочтения того, кто погребен в могиле. Шамиль вспомнил, как недавно в одном из портовых кабаков, который он посетил по чистой
Зверь подошел к очередному холмику земли, который принадлежал по виду весьма свежему захоронению, пару раз копнул лапой, принюхался и удовлетворенно заурчал. Потом он сделал что-то уж совершенно невероятное: поднявшись на задние лапы он начал вилять бедрами, подпрыгивать и трясти передними лапами, поднимая их высоко над головой, это было похоже на какой-то безумный и неуклюжий танец. Окончив эти дикие телодвижения, зверь начал быстро раскапывать могилу.
Даханавар, пользуясь тем, что существо занято своим делом, сумел максимально близко подобраться к нему. Шамиль выглянул из-за стелы серого камня, увенчанной бронзовым изваянием орла, зверь как раз добрался до цели — тела, завернутого в саван. Пахнуло мерзким запахом тления. Одним движением когтистой лапы, зверь вспорол саван и погребальные одежды, обнажив вздувшийся от гнилостных газов огромный живот мертвеца. По темным от трупных пятен гниющим гениталиям, Шамиль определил, что тело принадлежит мужчине. Пользуясь когтем как хирургическим инструментом, тигон вспорол купол живота трупа. Над цвинтаром разлился удушающий запах гниющей плоти. Любой человек вдохнув этот смрад, моментально расстался бы с содержанием своего желудка, Шамиль порадовался тому, что не принадлежит к обычным людям и более устойчив к вони. Хотя даже желудок даханавара сжался пару раз, подталкивая сытный ужин к самому горлу. Для того, кто скрывался под маской тигона, мерзкое содержимое брюха мертвеца, похоже выглядело и пахло весьма аппетитно. Погрузив лапу в разверстое чрево, существо выгребло склизкое сизое содержимое и принялось с аппетитом его уплетать. К даханавару существо сидело спиной, но по звукам чавканья и довольного урчания, сомневаться не приходилось, трупоед наслаждался. Это была очень удобная позиция для даханавара, чтобы напасть и одним ударом обезглавить трупоеда.
Шамиль беззвучно поднялся из своего укрытия и решительно шагнул навстречу твари высоко занеся меч, для решающего удара. И тут под его ногой послышался тихий мелодичный хруст. Проклятие! Как он мог забыть?! В Мирцее существовала традиция оставлять на могиле усопшего маленькие разноцветные стеклянные лампадки с ароматным маслом. Такие лампадки должны были гореть, освещая дорогу умершим в загробном мире. Видно, в густой траве предательски затерялась одна из таких опустевших, после догорания масла, лампадок, а ничего не заподозривший даханавар по неосторожности раздавил ее ногой.
Звук услышал не только Шамиль, но и занятый трапезой трупоед. Одним рывком он вскочил на задние лавы и попытался нанести даханавару сокрушительный удар целясь в его незащищенное горло, но меч даханавара был быстрее. Клинок и когтистая лапа встретились. Разбрызгивая кровь, отсеченная конечность тигона полетела в траву. Взвыв от боли создание отступило. По-человечески прижав обрубок к груди оно бросилось в сторону ближайшего склепа, даханавар ринулся вслед за ним. Существо явно знало цвинтар лучше даханавара, резво перескакивая с могилы на могилу, оно стремглав неслось к цели. Даханавар осыпая проклятьями, не к месту выросшие перед ним препятствия: покосившиеся могильные камни, предательские кочки, металлические ограды вокруг вросших в землю саркофагов из гранита и мрамора, старался не отставать от прыткой твари. Лохматое чудище влетело под украшавшую вход арку усыпальницы, кубарём скатилось по темной лестнице, скрылось во мраке. Было трудно что-либо разглядеть, но спускаясь по истертым ступеням вслед за трупоедом, даханавар заметил, как, то нырнуло в приоткрытый высокий саркофаг, а потом опустило тяжелую резную крышку, отрезая тем самым себя от преследователя. "Вот же черт!" — выругался Шамиль. Напрягая всю силу своих стальных мускулов, он попытался вернуть крышку в прежнее положение, чтобы открыть вход, но сколько бы он не пытался, ничего не получалось. Видимо тигон воспользовался каким-то трюком и запер саркофаг изнутри. Стукнув с досады резной бок саркофага, окованным железом тяжелым носком сапога, Шамиль высказал пустой усыпальнице все что он думает по поводу половых предпочтений хитрого трупоеда и глупого кади, привезшего в Мирцею столь опасное создание.
Выбравшись из усыпальницы, Шамиль наспех очистил одежду от налипшей на нее паутины. Спрятав уже бесполезный меч в ножны, даханавар отправился к месту недавнего побоища. Стоило отыскать отрубленную лапу тигона и внимательно ее осмотреть. Кроме того, эта лапа отныне могла стать отличным пропуском в дом неприветливого кади. А после стоит наведаться в магистрат и предложить свои услуги в поимке Мирцейского гробокопателя. Шамиль полагал, что сможет запросить приличную цену за трупоеда.
Обрубок нашелся под кустом боярышника. Звериная лапа с длинными и острыми как бритва когтями, вот только лапа была из стали и мех тигона, который клочком свисал с нее, был прикреплен к ней стальным зажимом. Занятная вещь на поверку оказалась перчаткой. Множество мелких сочленений позволяли отрубленной кисти, находящейся в ее тисках так отлично функционировать. Повозившись с хитрым устройством, даханавар извлек отрубленную конечность из стального панциря. Это оказалась изящная женская ручка, холеная, белая, с ноготками, покрытыми карминовым лаком. Кожа на ладони была расписана узорами, нанесенными хной, а пальцы украшены дорогими перстнями с самоцветами. "А вот это уже интересно!" — хмыкнул себе под нос даханавар. Он достал чистый носовой платок и бережно завернул находку. Опустив сверток в недра поясной сумки, даханавар покинул цвинтар и под щебет ранних пташек, которых разбудили первые лучики солнца.