Даханавар
Шрифт:
Всадники добрались до развилки. Тут одна дорога уходила в долину, другая вела по поросшему ковылем взморью прямо к соседнему с Мирцеей городу.
— Шамиль, как думаешь, что будет с этой девушкой, Айнур? — спросил Илая даханавара.
— Я думаю после того, как она окончательно поправится, Ибрагим возьмет ее в жены. Чародей Бальтазари сказал, что для восстановления ее физического и душевного здоровья понадобится не менее года. Я верю Ибрагиму, он достойный человек и не бросит, ее после того, что ей пришлось пережить. К тому же он единственный действительно родной ей человек, а по пуштийским законам старший брат должен позаботится о вдове младшего.
— Ну теперь-то, когда проклятие снято, ему, наверное, не о чем беспокоится. —
— Похоже кто-то полюбил черный юмор?! — подначивая спросил у спутника даханавар.
— У меня был отличный учитель! — подмигнул Илая.
И оба расхохотались. Дорога перед ними была пуста и манила возможными приключениями. Позади них кто-то уже спешил по делам и даханавар с Илаей направили своих коней к обочине, чтобы не наглотаться пыли.
— Перед тем как разъедемся, не желаешь ли, друг мой, напоследок промочить горло? — улыбаясь даханавар достал из-под плаща неиссякаемую фляжку тэклы.
— Конечно, друг! — поддержал Илая. — Давай, только спешимся возле того вяза. Кто знает, может я в последний раз вижу своего спасителя?!
— А давай! — согласился Шамиль. — К тому же, я хотел спросить, не желает мой лучший и надо признаться первый в моей долгой жизни помощник…. — Шамиль запнулся, его плечо как-то странно дернулось. В следующий момент фляга с тэклой взорвалась, пробитая арбалетным болтом. Третий болт снес Илаю из седла угодив в незащищенную грудь. Рот стремительно наполнялся кровью, его широко раскрытые глаза видели, как Шамиля окружило четверо рослых всадников в серых стальных кольчугах со странными красно-черными медальонами на груди. Даханавар попытался вытащить меч из ножен, чтобы обороняться, но дело было осложнено арбалетным болтом, пробившим его короткий темный плащ и вонзившимся под лопатку. Всадники не теряли ни мгновения, они вытащили длинные кинжалы и стали наносить Шамилю страшные удары один за другим. Шамиль все же освободил меч и даже парировал несколько выпадов противников. Он рассек одному из нападавших бровь, а второму вспорол живот. Лошадь неудачливого бойца испугалась и понесла его, роняющего в пыль кишки и кровь, дальше по дороге. Но их было слишком много, они просто сбросили Шамиля с лошади и тут к ним присоединился еще один всадник. Этот тоже был с арбалетом. Выпустив болт прямо в упор, он пробил доспех даханавара и ранил Шамиля в живот. Этот всадник медленно опустил платок, скрывавший добрую половину его лица, Шамиль увидел перед собой аль-Мумина. Бывший кади презрительно плюнул на поверженного даханавара, и произнес:
— Ты не захотел взять мое золото, пес, что же я сполна заплатил тебе, за твои, так сказать, услуги. Можешь гордиться, эти болты стоят больше пятидесяти золотых, а знаешь почему?! — он издевательски засмеялся. — Я скажу тебе! Да, да я вижу, как тебе больно, нечистый, как они жгут твою мерзкую плоть! Все дело в том, что наконечники у этих болтов сделаны из рога черного единорога, это очень редкий и дорогой рог, но для тебя я не пожалел этих денег. Я буду счастлив зная, что уничтожил тебя, мерзкое отродье, как ты уничтожил мою жизнь! — и плюнув еще раз аль-Мумин, приказал воинам следовать за ним.
Пыль, поднятая копытами всадников, медленно кружилась над дорогой, оседая на стекленеющие глаза Илаи. Шамиль, истекая кровью, преодолевая невыносимую боль от ран полз к почти мертвому другу. Он чувствовал, как движутся, прокладывая дорогу к его сердцу, разрывавшие плоть осколки рога. Крича и рыча, даханавар подполз к другу, его лицо мало напоминало лицо человека, такое напряжение требовало высвободить его особую силу. Шамиль не мог воспользоваться своей кровью, чтобы исцелить Илаю, рог единорога отравил ее и из волшебной субстанции она превращалась в яд, попутно отравляя собственного носителя. Действительно особая плата подумал Шамиль. На его груди под рубашкой на стальной цепочке, висел сосуд из орихалка,
— Пей, черт тебя дери, пей, брат! — отчаянно прохрипел даханавар.
Когда он увидел, как горло Илаи сжалось, проталкивая живительный глоток, услышал, как грудь юноши сотряс первый удар сердца, Шамиль потерял сознание.
Даханавар не видел, как в их сторону по пустынной дороге несется маленький отряд, состоящий из воинов и городской стражи. Впереди всех, на гнедом жеребце летел, Ибрагим ибн Тахт.
Даханавар. Кости справедливости
Даханавар. Кости Справедливости.
Даханавар. Часть вторая.
Правильный путь таков: усвой то, что сделали твои предшественники, и иди дальше.
(Лев Николаевич Толстой)
1
Утро выдалось пасмурным, за окном шел дождь. Крупные капли монотонно барабанили по листьям клена, росшего под окном комнаты, в которой Илая встретил это утро. Он проснулся легко ни чувствуя ни боли, ни ломоты в теле. Единственное, что беспокоило юношу было чувство жажды, будто накануне он выпил целый бочонок крепкого вина. Юноша потянулся к кувшину с водой, стоявшему у изголовья его кровати и за несколько глотков, его ополовинил. Наверно они опять остановились в какой-то гостинице, и Шамиль его снова напоил. Больше юноше на ум ничего не приходило, чтобы объяснить, как и почему он здесь очутился.
Это место было явно подороже, чем постоялый двор "Три кружки эля". Стены из отштукатуренного камня, на полу керамическая плитка, цвета охры, крепкая деревянная постель с балдахином, окна высокие и стрельчатые, на окнах тяжелые дорогие шторы, мебель в комнате простая, но добротно сделанная. Может они в Верхнем Городе? Может даханавар решил напоследок вернуться в город и немного покутить, перед дальней дорогой?
Илая испытывал легкость во всем теле и даже какое-то новое чувство силы. Как будто даже мускулы на его руках и ногах и торсе стали крепче и рельефнее. Он резво поднялся с кровати, поднял руки над головой, потянулся и не неожиданно, даже для самого себя, сделал сальто вперед, грациозно приземлившись у стола, стоявшего на другом конце комнаты.
Странно, ничего подобного он раньше не пробовал, однако у него отлично получилось. Илая решил повторить трюк, и успешно совершил прыжок назад. Это сильно раззадорило юношу и ловко оттолкнувшись ногами от пола, Илая сделал стойку на руках. В тот момент, когда юноша совершал свою прогулку по комнате вверх тормашками, наслаждаясь новообретенной ловкостью, дверь тихо отворилась и в комнату вошел высокий темнокожий мужчина. Вошедший был одет в белую холщовую рубаху до колен и узкие серые штаны длиной по щиколотку. Он ни проронил ни слова, а только выжидательно замер у двери. Это был один из людей, служивших господину Ибрагиму ибн-Тахту.
Илая был несколько смущен увидев перед собой пару босых смуглых ног, явно принадлежащих не ему самому. Акробатическое баловство пришлось прекратить и, испытывая некоторую неловкость, юноша опустился на пол. Высокий темнокожий слуга смотрел на него абсолютно бесстрастно, будто ежедневно видел, как гости его господина выкидывают подобные номера, а может и кое-что похлеще.
— Господин Ибрагим ибн-Тахт, любезно предоставивший вам свой гостеприимный кров, просит вас, молодой господин, если, конечно, вы уже проснулись, спустится в гостиную. Это большая зала этажом ниже. Вы легко ее найдете. Стоить только выйти из этой комнаты и проследовать направо к лестнице. Мой господин и ваши друзья, вас там уже ожидают. — чопорно проинформировал Илаю слуга и тотчас удалился.