Да. Нет. Не знаю

Булатова Татьяна

– Вообще-то, ты еще и дед, – напомнила ему дочь.

– Как дед, я тоже настаиваю на твоем отъезде, потому что, как деда, меня очень беспокоит тот факт, что мои драгоценные внучки видят перед собой вместо спокойной, красивой и уравновешенной матери измученное и нервное существо с плохим цветом лица.

– Я что? Плохо выгляжу? – напугалась Аурика.

– Ты выглядишь прекрасно, – улыбнулся барон.

– Я люблю тебя, – потянулась к отцу Золотинка, на что Георгий Константинович мстительно произнес:

– Напоминаю, последний раз я это слышал много лет тому назад, но я же не ставлю под сомнение твою любовь. Потому что я умный и терпеливый, чего нельзя

сказать о тебе, дорогая моя девочка, умудрившаяся обидеться на весь мир в лице своих дочек. Аурика Георгиевна, вам нужно работать. Над собой.

К сожалению, многие советы младшая Одобеску понимала буквально. И в стремлении тщательно выполнить все рекомендации не знала меры. Слова отца о том, что надо быть чуть-чуть сумасшедшей, Аурика попыталась претворить в жизнь фактически сразу же, как только покинула отчий дом в Спиридоньевском переулке. Вместо того чтобы отправиться в свою квартиру на улице Горького, окрыленная прекрасными перспективами женщина (что-что, а надежды внушать Георгий Константинович умел мастерски!) спустилась в метро, добралась до площади Дзержинского и на радость продавщицы в одном из отделов детского мира сразу купила шесть целлулоидных масок.

– Можно разные? – обратилась она к зевающей девушке, навалившейся грудью на прилавок.

– Где я их возьму, разные-то? – изумилась та, как будто ее попросили о чем-то в принципе невозможном.

– Где-то надо взять, – голос Аурики стал строже, и она надменно посмотрела прямо в глаза девушке.

– Счас посмотрю, – тут же стушевалась продавщица и юркнула под прилавок.

Совсем разные купить не получилось. Коза, волк, три поросенка и козленок. «Алюль», – произнесла про себя затейница и зачем-то приложила маску козленка к своему лицу.

– Козу наденьте, – доброжелательно посоветовала ей девушка и записала на бумажке сумму, которую Аурика должна была заплатить в кассе. – Вообще-то сейчас не время. Маски обычно к Новому году привозят. А эти – старые. С прошлого года валяются. Хотите, приходите в ноябре-декабре. Будет из чего выбирать.

– Мне сейчас надо, – отказалась ждать покупательница и отправилась к кассе.

По дороге домой Аурика пыталась зримо представить, что она будет делать с приобретенным театральным реквизитом, но точного сценария в голове не образовывалось – все больше какие-то расплывчатые эпизоды, напоминающие фрагменты домашнего спектакля, где главная роль принадлежала Матери-Козе.

Подобное с Аурикой происходило довольно часто: загоревшись какой-то идеей, она все силы своей души посвящала невнятной цели, а потом искренне расстраивалась, что ничего путного из этого не вышло. «Не надо было торопиться», – придумывала себе оправдание Аурика Георгиевна и снимала с себя всяческую ответственность, списывая фиаско на нехватку времени и на недоброжелательное к ее инициативе расположение звезд. «Не в этом дело!» – неоднократно намекал муж на то, что причина скрыта в ней самой. «В твоем сознании есть некое размежевание посылки и вывода. А планирование – это алгоритм!» – пытался объяснить Коротич жене методику достижения любой цели. «Творчество – это не математика! – мгновенно воспламенялась Аурика и цитировала свое любимое: – В одну телегу…» – «Должна быть импровизация! Спонтанность!» – «Ты мне напоминаешь игрока в рулетку, который уповает на звезды», – мрачнел Михаил Кондратьевич и запирался у себя в кабинете, к которому через пять минут выстраивалась женская очередь с Наташкой во главе.

Переубедить Аурику было практически невозможно. Она была человеком «быстрого реагирования», приоритетом

которого становилось положение «здесь и сейчас». Причем мгновенно!

Вот и сегодня, торопясь домой, мать четверых детей знала только одно: ее задача поразить девочек раз и навсегда.

Именно это у нее и получилось! На вопрос старшей дочери: «Кто?», Аурика ответила басом: «Ма-а-ама!» и нацепила на себя маску козы. Открыв матери дверь, Наташа потеряла дар речи, а подбежавшая самая младшая Валечка истошно заверещала от ужаса и попыталась спрятаться под юбкой у старшей сестры. Зрелище, открывшееся перед глазами девочек, действительно впечатляло. В полумраке лестничной клетки стояла длинноволосая кудрявая двухметровая коза в бежевом пальто и на высоченных каблуках. «Ме-е-е!» – вымолвило чудовище и протянуло к детям обтянутые лайковыми перчатками руки.

– А-а-а-а! – завизжала Валечка и вцепилась в ноги старшей сестры. – Бабайка!

На крик ребенка из глубин просторной квартиры принеслась домработница Полина, представившая себе обещанную расправу при условии, «если с моими детьми что-нибудь случится», но, увидев перед собой нарядившуюся в козу хозяйку, оторопела и встала как вкопанная:

– Батюшки-светы, – только и смогла произнести нянька и нагнулась к младшей девочке, пытаясь взять ту на руки.

– Бабайка, бабайка, – как заведенная повторяла Валечка, закрыв глаза от ужаса.

– Это не бабайка, – уверила сестру Наташа и покрутила пальцем у виска, отчего домработница Полина впала в полуобморочное состояние, предположив, чем все закончится.

– Нет, бабайка, – всхлипывала Валечка, отказываясь смотреть на стоявшую перед входом в квартиру козу.

– Нет, не бабайка, – промычала через маску Аурика и, так и не догадавшись стащить с себя страшное изображение, добавила: – Это я, мама.

– Мама? – приоткрыла один глаз девочка.

– Мама, – подтвердила Наташа и присела на корточки. – Это наша мама с нами поиграть решила. Ходила-ходила, работала-работала, а потом – р-р-раз! – и решила сыграть с нами в козу. Идет коза рогатая, идет коза бодатая… Забодаю-забодаю-забодаю, – стала щекотать она сестренку, пытаясь развеселить девочку.

Присутствие второй мифической козы в виде растопыренных двух пальцев Валечке совершенно не понравилось, и она отвела руку сестры.

– Аурика Георгиевна, – наконец-то решилась Полина слово молвить: – Вы бы это… (Она показала себе на лицо.) Страсть бы эту сняли.

Аурика опомнилась, стащила с себя маску, представ перед всеми потной и растерянной. Чуда не получилось. Зато получилось то, ради чего она все это затевала.

– С ума сошла? – прошипела ей недовольная старшая дочь.

– Поговори еще у меня! – возмутилась мать и шагнула через порог. Валечка смотрела на нее с подозрением, не доверяя собственным глазам. Аурика присела и протянула дочери руку, предварительно сняв перчатку: – Валька, глупая! Чего ты так напугалась? Я же поиграть с вами хотела. Это же смешно: дверь открыл, а там – коза.

Девочка слушала мать молча, насупившись, и, когда та замолчала, серьезно произнесла: «Ты – бабайка», а потом запросилась на руки к няньке. «Ну что ты, что ты? – забормотала Полина. – Напугалась? Не надо маму бояться. Мама хорошая. Посмотри, какая мамочка!» Домработница развернула было Валечку лицом к матери, но напуганная малышка с такой силой вцепилась в нянькину шею, что та всерьез обеспокоилась по поводу гарантированных синяков.

– Унеси ее в комнату, – скомандовала Аурика и присела на банкетку, чтобы расстегнуть ремешок на туфлях. – Где Аля с Иркой?