Да. Нет. Не знаю
Шрифт:
– Успокойся, Коротич, я ничего не забыла, разговор вообще не про тебя, между прочим.
– Я помню, – усмехнулся Михаил Кондратьевич, – разговор у нас был про тебя.
– Не про меня, а про детей, – поправила мужа Аурика и задумчиво поинтересовалась: – Так ты на самом деле думаешь, что они копируют старших?
– Кто? – не сразу сообразил Коротич.
– Ирка и Валька.
– В смысле? – растерялся Михаил Кондратьевич, увлекшийся воспоминаниями о собственном детстве.
– В прямом! – воскликнула Аурика. – Эти две пигалицы видят, как старшие себя ведут, и им
– Ну, может быть, не все так?! – взмолился профессор Коротич, уставший следить за прихотливым движением мысли супруги.
– Все так! – заверила его Аурика и тут же добавила: – Я тоже так думала. Просто хотела проверить, насколько это очевидно.
– Проверила? – чуть заметно улыбнулся Михаил Кондратьевич.
– Проверила. Моя интуиция меня не обманула.
– А-а-а-а, – протянул супруг. – А я-то думал, сработали твои знания возрастной психологии и великий педагогический опыт.
– Напрасно иронизируешь, – оскорбилась Аурика Георгиевна и тяжело поднялась с дивана. – Я же не лезу в твою математику, – оставила она за собой последнее слово и с ощущением абсолютной правоты пошла прокладывать дальнейший правильный курс в воспитании младших членов семьи.
Со стороны поступки Аурики могли показаться лишенными логики, но логика была – просто не та, на основании которой строится любая формула, в том числе и математическая. Логика младшей Одобеску носила характер спорадический и парадоксальный. Пожалуй, опираясь на строгость критериев, ее даже нельзя было назвать логикой. Но все-таки это была именно она, просто в предельно суженном значении: это была логика непростого характера великолепной Аурики Георгиевны.
Соответственно, главный вывод, который оказался вынесен из столь продолжительного и трудного разговора с мужем, начавшегося с жалобы на то, что все четыре девочки, вне зависимости от возраста, не сговариваясь, объявили о собственной самостоятельности, состоял в том, что первостепенная задача матери определяется необходимостью сформировать в детях, особенно в девочках, любовь к чистоте и порядку, помноженную на умение самообслуживания. И неважно, что сроки были пропущены. «Делать дело», по разумению Аурики, было никогда не поздно.
Руководствуясь этим положением, Прекрасная Золотинка, а в глазах окружающих – умудренная опытом мать, объявила своим дочерям о необходимости проведения генерального совещания. Тема его предварительно не оглашалась, но была сопровождена глубокомысленным: «Это будет очень, очень серьезный разговор».
Для того чтобы он состоялся, Аурика Георгиевна предусмотрительно побеспокоилась о сервированном к чаю столе в гостиной, а также об отсутствии двух возможных оппонентов – мужа и домработницы. Усадив девочек за стол, как всегда нарядно и со вкусом одетая, Аурика с пафосом огласила повестку дня, поочередно переводя взор с одной девочки на другую. «Дорогие мои дочки!» – начала Аурика Одобеску издалека, отчего самая младшая Валечка с нетерпением заерзала на стуле, испытывая явный дискомфорт
– Я собрала вас сегодня здесь для того, чтобы напомнить вам о тех правилах, которые должна знать каждая женщина (мать зачем-то посмотрела на старшую Наталью), девушка (на Альбину) и девочка (взгляд скользнул по лицам Ирины и Вали).
– Мам, – протянула Наташа и выложила на стол руки. – Можно немного побыстрее, мне еще к олимпиаде готовиться.
– Никуда твоя олимпиада не денется, – не полезла за словом в карман Аурика и продолжила: – Когда говорят музы, пушки молчат. Теперь о главном: каждая женщина, девушка и девочка…
– И бабушка, – автоматически подсказала старшая дочь.
– И бабушка, – Аурика старательно не замечала подвоха. – Должны содержать себя и свой дом в чистоте.
– А что делать, если у меня нет своего дома? – резонно поинтересовалась сообразительная Валечка.
– Как это – у тебя нет своего дома? А где же ты живешь тогда? – спросила младшую дочь Одобеску.
– У тебя, – быстро ответила девочка.
– Значит, – Аурика Георгиевна изо всех сил пыталась не выходить за границы выбранной роли мудрой и терпеливой матери, – мой дом – это твой дом.
– Тогда почему у тебя есть своя комната, у папы есть, у няни есть, а я живу вдвоем с Иркой?
– У меня нет отдельной комнаты, это наша с папой спальня, твоя няня вообще ночует в темнушке, а твои сестры – Наташа и Аля – тоже делят одну комнату на двоих.
– Молчи, – шикнула на младшую сестру Наташа и приготовилась слушать дальше. – Ну, так что там, с чистотой? Говори скорее.
Аурика Георгиевна перевела дыхание и продолжила:
– С сегодняшнего дня каждая из вас будет выполнять определенный набор обязанностей. Теперь посуду каждый за собой моет сам, а не Полина. Стирает свои трусы и чулки тоже сам. Моет за собой обувь. Полы в комнате. И…
– А Полина что тогда будет делать? – попробовала было спросить Наташка, но тут же замолчала, потому что Аурика посмотрела на дочь так красноречиво, что та быстро сообразила и опустила свою дерзкую голову.
– Для непонятливых объясняю еще раз. Коли вы такие самостоятельные, то теперь вы самостоятельны во всем. В том числе и в уходе за своими вещами и комнатами. В обязанности Полины входит приготовление еды, походы по магазинам и в ЖЭК, а также генеральная уборка раз в месяц. Этого достаточно!
– Мама, – подняла руку первоклассница Валечка. – А ты тоже будешь, как мы?
– Я – это я, – с вызовом ответила Аурика и прокомментировала свою позицию: – Я, дорогие мои, ваша мама, папина жена и хозяйка этого дома. Поэтому я сама буду решать, что я буду делать, а что не буду. Понятно?
Девочки закивали головами, Наташа с Алей переглянулись, а младшие так и застыли с выражением вопроса на лицах.
– Кому что непонятно, спрашивайте! – великодушно разрешила довольная собою мамаша и, не услышав в ответ ни одного слова, с чувством выполненного долга отправила детей заниматься делом. Когда те вышли из гостиной, Аурика пересела из-за стола на диван и удовлетворенно пробурчала себе под нос: