Да пошли вы все!.. Повесть
Шрифт:
– Спокойно, спокойно, Розалинда, - бесполезно уговаривала безмозглую красавицу неудачливая дрессировщица и, чтобы не ударить ответственным лицом в грязь перед представительным мужчиной, не охваченным клубной деятельностью, она привязала беснующееся чудовище к сучку дерева, а сама перенесла массивный зад поближе к будущему члену. Похвалила профессионально: - Хорошая собачка, - и протянула руку, чтобы погладить замечательный собачий экземпляр, но тот не внял лести и предупреждающе зарычал, оскалив клыки и возражая против панибратства. Секретарша отдёрнула руку и безапелляционно изрекла: - Сразу видно, что она у вас давно, - то ли не услышав объяснений Ивана Ильича, то ли
– Я, вообще-то говоря, не знаю, - опять заюлил потенциальный член, - может, если раньше…
– Сделайте, - оборвала его секретарша. – И принесите справку от ветеринара об общем состоянии. Блохи есть? – Иван Ильич наклонился и вопросительно посмотрел на подопечного, но тот отвернул голову, не желая сознаваться. – Вы знаете, как проверить?
– Простите покорно, - смущённо улыбнулся незадачливый хозяин, - но как-то не приходилось.
Начальница негодующе фыркнула.
– Возьмите пластмассовый гребешок и прочешите с головы до хвоста по хребту. Если блохи есть, то они прилипнут к гребню вместе с вычесанными волосками.
– И что, - испуганно спросил Иван Ильич, представив гребень, кишащий танцующими блохами, - что с ними делать?
– Давите! – жёстко приказала дама. – Вот так! – показала ногтем большого пальца, как это сделать. – При обнаружении нескольких обработайте шкуру собаки специальным антиблошиным средством, что продают в зоомагазинах. Ясно? Кстати, - Иван Ильич вздрогнул, услышав неприятное вступление, - какой породы ваша собака? По внешнему виду… - она профессионально оглядела малыша, который снова зарычал и подался от греха подальше на ходовую дорожку, - …похож на терьера. На чистокровного не тянет. Скорее всего, помесь скотча, шотландского и йоркширского, - выложила все свои теоретические познания и победоносно посмотрела на несведущего хозяина полуредкой собаки.
А он, обидевшись за недооценку своего дружка, лихорадочно соображал, какую бы ему придумать породу, и, вспомнив, что живёт в Первомайском районе, уверенно определил:
– Это очень редкая у нас порода – Ван-мэй-терьер.
Секретарша уважительно посмотрела на владельца редкостной породы.
– Никогда не слышала о китайских терьерах, - неуверенно произнесла она.
– Я – тоже, - сознался Иван Ильич, и оба перевели взгляды на пса, который, не подозревая о своей исключительности, раскорячился и наделал прямо посередине дорожки.
– У вас есть мешочек и совок? – спросила блюстительница порядка металлическим голосом.
Он озадаченно посмотрел на неё.
– Нет, - ответил было твёрдо, но тут же, по обычаю, поправился: - Я не знал… не захватил…
Секретарша порылась в сумке, достала детский пластмассовый совочек приятного голубого цвета и протянула забывчивому хозяину обделавшегося пса.
– Возьмите.
– Зачем? – не понял Иван Ильич, поскольку песочницы вблизи не было, а он давно вырос из коротких штанишек. «Спятила она, что ли?»
А чокнутая настойчиво всунула совок в руку дебилизованного мужика и приказала:
– Уберите и закопайте, - показала глазами на переваренные сардельки, - за пределами дорожки. – И добавила: - А в будущем собирайте в мешочек и выносите с территории выгула.
Иван Ильич оторопело уставился на неё, но, увидев жёсткое и непримиримое Элеонорино выражение лица, когда его заставляли чистить унитаз, молча подчинился. Аккуратно, отвернув сморщенный нос в сторону, подцепил малюсенькие сардельки, подумав мимоходом: «Молодец, малыш, хорошо переработал!», и на вытянутой руке отнёс в кусты. Там брезгливо сбросил на землю и принялся копать могильник.
– Не медлите с оформлением членства, - и удалилась по кругу, волоча дрессированную блондинку.
Проводив её глазами, Иван Ильич облегчённо вздохнул, содрогнувшись всем телом.
– И так – каждый день? – вскричал в панике. – Ни за какие пряники! Вот что, - обратился к псу, смотревшему на него весёлыми глазами. – Или давай теряйся, или уговоримся раз и навсегда: каждый - сам по себе, и встречаемся, когда обоим захочется. Усёк? И никаких клубов!
– Низкая договаривающаяся сторона вильнула хвостом, подтверждая, что поняла и выбирает второй вариант в редакции «когда ей захочется». – А теперь, - уведомила после ратификации высокая договаривающаяся сторона, - я ухожу, а ты – как хочешь, - повернулась и пошла на выводящую из рощи тропинку. Пройдя с десяток метров, Иван Ильич обернулся. Пёс сидел и смотрел ему вслед, и глаза его были до того скорбными и непонимающими, что Иван Ильич не выдержал и закричал в раздражении: - Ну, чего ты сидишь? Пойдём! – Надо было видеть, с какой стремительностью сорвался малыш, наконец-то, услышав понятную команду, перегнал хозяина и уже привычно замаячил впереди белым пятном.
По пути завернули в супермаркет среднего пошиба. Входя, Иван Ильич приказал:
– Подожди здесь.
И понятливый пёс с готовностью устроился у самых дверей. Кормилец не стал долго копаться и, выбрав пару пачек пельменей и упаковку неестественно красного и подозрительно свежего мясного полуфабриката, прихватив ещё батон и пачку молока, заторопился на выход. Сквозь стеклянные двери он видел, как сидевший малыш тянулся и взглядом, и всем маленьким телом к каждому выходящему, боясь пропустить хозяина, и сколько же было радости в больших выразительных глазах, когда тот, наконец, вышел и, не сдержавшись, улыбнулся и похвалил:
– Хорошо, молодец, - и лучших слов маленькому другу не надо.
До самого дома четвероногий проводник вёл безошибочно, не отвлекаясь и удивляя гомо-сапиенса с кандидатской степенью невероятной памятью и способностью ориентироваться в однотипных каменных джунглях. «И как это ему, с одной извилиной в крошечном мозгу, удаётся?» - восхищался человек с самым массивным мозгом. А примитивный мозг не ошибся ни домом, ни подъездом, ни этажом, хотя был здесь всего лишь дважды. «Мне-то и с трёх раз не запомнить»,- усомнился в своих способностях к ориентированию Иван Ильич. – «Может быть, людям стоит перенять собачий опыт и оставлять в таких кварталах аналогичные пахучие метки?»
Дома каждый занялся своим делом: хозяин, естественно, варил, а пёс лежал настороже на пороге кухни, привольно уложив тяжёлую ушастую голову на лапы, и неотрывно внимательно наблюдал за хозяином, изучая и наматывая на извилину характерные движения, детали фигуры и запах его. Ему не мешали всё густеющие запахи варившихся пельменей и жарившегося мяса, он умел, в отличие от людей, во всём отделять семена от плевел. Когда плевела сварились, Иван Ильич выложил приличную часть пельменей на неглубокую тарелку, смазал маслом, разрезал каждый пополам, добавил к ним мяса, поджаренного с луком и, слегка остудив тарелку в холодной воде, подал на пол.