Цыплёнок
Шрифт:
– Расскажи мне про бабушку, - колдун поудобней прижал к себе воровку, пресекая всякие попытки отстраниться, нагло ухмыльнулся на возмущённый взгляд.
– Зачем?
– неприязненно буркнула надувшаяся девушка, поёрзала, упершись ладонью в грудь Себастиана.
– Мишель, - тихо позвал чёрный, да таким тоном, что у Мишель мигом пропало всякое желание спорить и дуться.
Девушка тяжело вздохнула, искренне пытаясь припомнить что-нибудь кроме ласковых рук, запаха черёмухи и свежего хлеба. Не получилось, слишком мала она была.
– Около восьмидесяти лет, жила в деревне, - выдала общие сведенья Мишель, чтобы хоть что-то сказать.
– А выглядела на сколько?
–
– Да то ли я помню - десять лет прошло!
– повысила голос воровка, нервно передёргивая плечами. Вновь попыталась отстраниться.
– А ты вспомни, - с нажимом произнёс Себастиан, напрягаясь и почти без усилий удерживая её на месте.
– Может, - Мишель раздражённо фыркнула, прикрыла глаза, смутно воскрешая в памяти черты родного лица, - чуть помоложе. Но когда заболела, мигом нагнала, а то и перегнала.
– Ладно, колдовала?
– Колдуешь ты, - недовольно буркнула девушка, всё также не открывая глаз, - а она, не знаю... скорей, ворожила, заговаривала. К лесу обращаться меня научила, травы различать, в общих чертах о таких, как ты рассказывала... Ещё что-то было, наверно... не помню, в общем.
– Понятно, ты, действительно, полнейший неуч. Более того, не знаешь и основ, - и, пресекая, распахнувшую глаза и было уже открывшую рот Мишель, качнул головой, - придётся разъяснять прописные истины мне. Постараюсь покороче и попонятней: в отличие от тебя, изначально таких, как я, не предусмотрено, поэтому ты, Мишель, такой родилась, а я в ходе некоторых манипуляций стал. При должном обучение ты способна была бы черпать энергию отовсюду: от природы (того же леса), людей (вернее их эмоций), секса, - хитрая улыбка, румянец на щеках воровки, - переваривать под себя и использовать. И в этом наше главное различие - я не настолько всеяден, и усваиваю лишь строго определённый вид энергии. Да и то, в определённом количестве, это как при обжорстве, ты отделаешься тяжестью в желудке, а меня вывернет. Но из каждого правила есть исключение, а из каждого тупика выход - в качестве доноров вы, цыплятки (особенно столь юные), подходите идеально КАЖДОМУ. Рано или поздно ты всё равно попала бы в руки кому-нибудь из моих коллег. Как я уже упомянул, усваивать ты можешь любую энергию и всегда есть исключение, есть оно и тут. Никогда петарды не взрывала?
– Нет, - брезгливо поморщилась девушка.
Что в этом находили прочие дети из детдома, она никогда не понимала: громко, опасно, глупо.
– Ути, какие мы серьёзные. Ну, видела же?
– и сразу же не давая собеседнице ответить, иронично добавил.
– Не могла не видеть. У тебя вот здесь - длинная ладонь легла на живот вздрогнувшей воровки, - килограмм динамита, мой блок стал огоньком, твоя боль - следствие той химической реакции, которую я, вовремя явившись, благополучно предотвратил. Реакция эта поэтапна, "взрыв" происходит волнами, уничтожая ауру слой за слоем. Опоздай я на полминуты, ты надолго бы лишилась связи с телом, на минуту - дара, на полторы - жизни. Так что тебе сегодня крупно повезло - я сохранил почти весь твой, цыплёнок, резерв, который, кстати, сегодня тебе ещё понадобится. Слабость чувствуешь?
Девушка поёжилась, подавленно кивнула. Она и в самом деле чувствовала всё нарастающую слабость, а кое-где и онемение... у солнечного сплетения, к примеру. Слова чёрного немного подбодрили, но некоторое беспокойство всё же осталось. О всех последствиях своего любопытства Мишель думать и вовсе не хотелось.
– Ты ослабила связь души (та же аура) с телом, а местами и надорвала, - чёрный запнулся, фыркнул, - бестолочь малолетняя. Ближайшие сутки будешь восстанавливаться, при этом минимум полдня обязательно физическое движение (подсказка энергии, где работать - организм изначально стремиться к целостности). Так что поход по магазинам никто
Мишель скривилась, передёрнула плечами в тщетной попытке сбросить чужую конечность с лопаток. Ей и вставать-то не хотелось - хотелось упасть замертво и уснуть. На неделю. Воровка украдкой зевнула и, мысленно плюнув на всё (и на мнение некоторых в частности), упёрлась холодным лбом в плечо Себастиана. Стало немного легче.
– Сама виновата, - тихо пробормотал Себастиан, с тёплой усмешкой в голосе, мягко погладил Мишель по голове.
– Дар опять блокировать не стану, всё равно ты и пользоваться-то им не умеешь. Восстановишься, браслет одену, уж больно прыткая, он притупит и ограничит. Дилетанты - бич любой профессии, - неожиданно обиженно попенял колдун.
– Сколько не просчитывай, а всё равно влезть и нагадить умудряетесь.
Девушка тихо, но крайне злорадно фыркнула.
– Н-ну, да, - приглушённо буркнула, вновь уткнувшись в грудь чёрного - немилосердно кружилась голова, - а вот если б они на алтарь ложились.
– Было б прелестно. Вижу, ты уже готова, - колдун встал, придерживая шатающуюся Мишель.
– Завтрак не предлагаю - будет ещё хуже.
Воровка крепко, аки клещ, вцепилась в тёмно-бордовый свитер Себастиана. Пол качался, и были здравые подозрение у девушки, что далеко не из-за движения тектонических плит. Над её головой злорадно хмыкнули, но за плечи придержали и, переждав с полминуты, повели. В куртку, прислонив к стене, запихнули, обули, а дальше чёрные точки в глазах Мишель слились в абсолютный узор, тело налилось свинцом, и, хотя она всё ещё была в сознании, подвижность была окончательно потеряна.
Как будто сквозь толщу воды девушка почувствовала, как её сноровисто подхватили. Услышала металлический стук захлопнувшейся двери, ощутила холодный ветер, пробирающий до костей и прохладу поверхности, на которую её положили. А затем мир сосредоточился на тёплой, даже горячей ладони на лбу и вкрадчивом голосе:
– Сейчас в некоторых местах будет покалывать, твоя задача сосредоточится на них. Представь, к примеру, что м-м-м...
– колдун замялся, фыркнул, - висишь на надорванном канате над пропастью. Свой дар хорошо чувствуешь? Так вот, позови его, представь чем-то материальным и преобразуй в нити да переплети с этим самым канатом. Если получится, покалывание в этом месте пропадёт. Надрывов не много, около семи - пока к городу подъедем, должны управиться. Я начинаю.
И действительно начал: ладонь на лбу заледенела, по телу пронеслась прохладная ладонь, кое-где рассыпавшаяся десятком колючих искр. Причём, закололо даже не кожу, а где-то глубже, у самых костей, распространяясь эхом противнейшего зуда по всему телу. Девушка поморщилась, вяло поёрзала, хотя и пришлось вложить в это едва ли не все силы - где-то под правой лопаткой кололо острее всего, страшно неприятно, почти больно.
– Мишель, я что сказал делать?!
– прошипел откуда-то сверху Себастиан, кончиками пальцев недовольно постучав её по виску.
Воришка последний раз дёрнулась, так и не добившись результата, повела лопатками, глубоко вздохнула. И послушно замерла, по возможности стараясь игнорировать зуд. Сосредоточилась на почти незаметном в палитре остальных ощущений тепле.
И спустя с десяток минут у неё получилось - перед глазами разлилось знакомое золото, тело наполнила эфемерная лёгкость, слегка омрачённая всё тем же зудом. А вот на следующем этапе девушка застопорилась. Вот он, казалось бы, бери и делай, а с какой стороны подобраться? Да и боязно Мишель было, после последнего-то "эксперимента".