Цыплёнок

Баженова Наталья Витальевна

– Не особо. Просто интересно, сколько времени, такая... такое создание, как ты, землю русскую топчет?
– грубо вырвалось у Мишель, которая тут же об этом пожалела, мысленно застонав и больно прикусив кончик языка.

– Да уж поболее тебя, - худые пальцы колдуна легко прошлись по корешку книги.

Воровке почудилось некоторое раздражение в этом жесте, однако про себя она облегчённо вздохнула: не злится. Хорошо, девушка только сейчас заметила, как напряглась в ожидании ответа.

– Я и не сомневалась, - Мишель неловко пожала

плечами и, желая сгладить свою резкость, пояснила, - дерево обмолвилось о пятидесяти лет, что ты здесь. А сколько вообще, когда ты родился?

– Довольно бестактный вопрос. Ну да ладно, - чёрный, встав, неторопливо отвесил обескураженной девушке изящный поклон.
– Ты имеешь честь говорить с одним из представителей польской аристократии восемнадцатого века. Себастиан Стоцкий.

Повисла вязкая тишина, девушка переваривала новость, откровенно таращась на хитро усмехающегося колдуна. Вздрогнула, тряхнула головой, стряхивая ступор.

– А-а, - потерянно потянула воришка, обалдело хлопая глазами, - а-ахренеть.

И вновь подзависла, пытаясь мысленно сопоставить цифру и цветущий, возмутительно бодрый вид чёрного.

07 - Незнание, роковое и наказуемое

Колдун спрятал улыбку, глядя сверху вниз на ошарашенно застывшую девчонку. Ещё бы, ведь не прожившему и двух десятков такие цифры кажутся астрономическими. Сам же Себастиан знал и постарше. Он удобно примостился на подлокотнике кресла своего маленького приобретения, намереваясь с воистину бесконечным терпением дождаться, когда, наконец, девчонка оттает. Ну, а пока...

Чёрный почти невесомо скользнул пальцами по хрупкому плечику, что, впрочем, не помешало ему, подцепив, сбросить лямку платья.

– Отвратительное бельё, - заметил Себастиан, искренне полагающий, что красивое тело и без ничего очень даже ничего, но в грамотно подобранном туалете - гораздо лучше.

– А?
– вздрогнула Мишель, стряхивая ступор.

– Сколько ему лет?
– колдун пренебрежительно оттянул когда-то белую лямку лифчика.

– Не твоё дело!
– девушка оттолкнула наглую конечность (лямка неприятно щёлкнула по коже), кинув на иронично ухмыляющегося колдуна злой взгляд, подтянула сползшее на груди платье. Отползла подальше, вжавшись в противоположный от него угол между спинкой и подлокотником.

– Ты моя, и дело моё, - он слегка потянул Мишель за чёрную прядь.
– На днях поедем в город, не могу смотреть на это убожество.

– Не смотри, - щедро предложила воровка и, было, хотела вновь оттолкнуть чужую руку, но на полпути ладонь ловко перехватили. Большой палец чёрного скользнул по серебряному браслету.

Руки у него оказались тёплыми, сухими. Почти приятно; Мишель кольнуло досадой и злостью на себя. По коже девушки побежали мурашки, она поёжилась, раздражённо дёрнулась, поморщившись, когда хватка на запястье усилилась.

Колдун усмехнулся, вновь провёл большим пальцем вдоль браслета.

– Он не твой, ворованный, - Мишель поневоле сконфужено покраснела под внимательный взглядом, - причём недавно.

Себастиан соскользнул с подлокотника и, не обращая внимание на недовольное сопение и вялое барахтанье девушки, уместился на краешек сиденья, перекинув правую ногу воровки через свои колени. Мишель зябко поёжилась - она предпочитала держать с людьми определённую дистанцию, так что такая близость была в новинку и, чего уж греха таить - пугала. А уж специфика личности, так нагло нарушившей её личное пространство, пугала вдвойне. Но колдуну знать это не обязательно. Даже противопоказано.

– Шикарный синяк, - чёрный кончиками пальцев легко коснулся её правого колена.

– Спасибо, - ровно отозвалась девушка, хотя, будь она менее сдержана, уже с визгом бы выскочила не только из кресла, но и из комнаты. А вот дрожь от скользящих по бедру пальцев унять не удалось. Воровка вздрогнула, нервно выдохнула: - Лапать меня обязательно?

– Угу, - коротко отозвался колдун, бросив на неё беглый взгляд из-под коротких ресниц, - не забывай, с кем разговариваешь.

– Ни секунды, - Мишель отвернулась, скривив губы в мрачной усмешке.

На душе было погано. Она вздохнула, покосилась на колдуна, слегка повернув голову, чтобы сильно не косить глаза. Оставлять его без присмотра было как-то страшновато. Руки девушка скрестила под грудью - какая никакая, а защита, пусть даже по большей части психологическая. Внутри звенело напряжение, тугой пружиной стискивая внутренности.

Высоко платье Себастиан задирать не стал, лишь слегка откинул подол, обнажая не больше десяти сантиметров. И хорошо, ибо воровка была на пределе.

– Ты бы перетягивала, - ладонь колдуна замерла над левой лодыжкой Мишель, - связки ещё не восстановились. Завтра болеть будет.

– Переживу, - она передёрнула плечами, раздражённо прищурилась.

– Только ли это.

Воришка поджала губы, расценив ответ чёрного как завуалированную угрозу. Руки девушки мягко расцепили - ладонь Себастиана легка на рёбра, под грудью. Левую её руку он опустил воровке на колени, правую же, аккуратно подхватив за больное запястье, продолжил удерживать. Мишель поёжилась, стало как-то очень неуютно. Она подавила желание выдернуть ладонь - кожу, соприкасающеюся с колдуном, начало покалывать.

– И кто ж тебя так страстно обнимал?
– едва заметно поджав губы, спросил чёрный.

– Поклонник, - пожав плечами, мрачно отозвалась девушка.

– Странный поклонник. А вот это, - большой палец скользнул по онемевшему запястью, - Сергей, не так ли? Не специально, но больно.

Кожу вновь кольнуло холодом, а затем внезапно обожгло как будто жидким теплом, длиной волной, разлившейся по самый локоть. Мишель ойкнула, дёрнулась, беспокойно свела тонкие бровки на переносице, вскинув испуганный взгляд на лицо колдуна.