Цветы и воды

Мухлынин Андрей Александрович

Она как-то странно держала руки.

У меня в груди похолодело. Не в переносном смысле — там действительно было что-то холодное. Я опустил глаза и увидел, что в меня по рукоять воткнута катана, которую и держала девушка. Она повернула её — я почувствовал, как металл скребнул по ребрам — и одним движением выдернула.

Горло быстро наполнялось густой горячей жидкостью. Мне потребовалось время, чтобы понять, что это моя кровь. Дышать стало невозможно. Я потерял равновесие и упал на землю, больно ударившись об асфальт. Теплая кровь пропитала одежду и растекалась

вокруг. Чувство усталости полностью завладело мной. Хотелось закрыть глаза и просто уснуть.

Девушка встала надо мной, подняла меч для второго удара. Слабеющими пальцами я нащупал в кармане автобусный билет и, сжав его, прохрипел:

— Домой.

Она резко опустила катану. Приближающееся лезвие сверкнуло в лунном свете.

А потом стало темно.

Глава 5

Все мы учимся. Независимо от того, хотим или нет. Независимо от того, сколько нам лет. Мы учимся с рождения: говорить, ходить, мыслить. Одни знания получаем в теории — из книг или от других людей. Другие — на практике, как первый поцелуй. Учимся делать выбор, пусть даже он не всегда оказывается правильным. Я где-то слышал, что неудачи делают нас немного старше… Пожалуй, так и есть, ведь мы учимся даже на ошибках. Но есть и такой опыт, который не каждый захочет получить.

Я, например, умер.

Холод пронизывал меня до костей. Белесые облачка пара поднимались над губами. Они зависали на месте и не спеша растворялись в воздухе.

Я лежал в поле, где всё было покрытым инеем, сверкающим ярким, но холодным и даже каким-то колючим светом. Здесь не было ни солнца, ни неба. Только серебристая масса нависшего тумана.

Первым делом я дотронулся до груди в том месте, где меня проткнула рыжая девица. Раны не было, хотя рубашка оказалась порванной и пропитанной чем-то ещё слегка тёплым и липким. Я поднёс руку к лицу. Среди обилия серых и сизых тонов тёмно-красная кровь казалась чем-то неестественным.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы подняться с земли. Ноги вдруг стали непослушными и тяжёлыми, будто были налиты свинцом. С высоты человеческого роста место, где я стоял, выглядело не так уныло, а туман казался не таким густым. Кое-где торчали высокие раскидистые деревья, густо покрытые серебристой листвой.

Я повернул голову направо и увидел Таро. Он слегка поклонился и сказал:

— Прошу прощения, господин Тесла. Я был слишком беспечен.

Хмыкнув, я попытался идти. Это оказалось не так просто, как обычно: отрывать ноги от земли почти не получалось, я то и дело спотыкался, и просто шаркал, продвигаясь по несколько сантиметров за шаг.

— Куда вы идёте? — обеспокоенно спросил Таро.

— Ну, не стоять же на месте, — ответил я. — Однажды это поле должно закончиться. Ты со мной?

Шинигами кивнул и медленно пошёл рядом. У него это получалось гораздо лучше, чем у меня.

— Что это ещё за парочка была?

Таро пожал плечами.

— Знаете, когда мононоке прорвал печать, там такое творилось, что я, к сожалению, просто не успел разглядеть…

— Может

быть, ты хочешь рассказать мне что-нибудь ещё? Ну, знаешь, всякие важные вещи вроде того, как не быть убитым. Блин! Да ты хоть своё настоящее имя мне назвал?

Мне показалось, что на губах шинигами мелькнула лёгкая улыбка.

— Дело в том, господин Тесла, что «Таро» очень распространённое имя. Оно быстро приходит на ум.

— Первое попавшееся, значит?

Он кивнул.

— Ты снова мне солгал.

— Не совсем так. Вам это сложно понять… есть много подобных мне, но я такой один.

— Хочешь сказать, что у тебя вообще нет имени?

— В человеческом понимании, нет. Шинигами не нужны имена, каждый из нас уникален.

— Бред какой… — поморщился я.

— Для мононоке имя также не важно. Это просто злой дух, — продолжал Таро. — А что касается того странного человека… Он назвал только свою спутницу.

— И как это понимать?

— Пока не знаю.

Проклятье! Таро, фактически, не обманывал меня, он просто недоговаривал. Однако того, что он недоговаривал, оказывалось слишком много.

— Из-за тебя меня проткнули мечом. Насквозь, — бесстрастно проговорил я. — А знаешь, что самое странное, Таро?

— Что?

— Мне следовало бы злиться на тебя. Но я не сержусь. Совсем.

— Быть может, потому, что именно это вы и искали? — предположил он. — Я заметил, что вы не проявляли осторожность. Только интерес. А бросаться в море, не научившись плавать, опасно.

Я бросил на него гневный взгляд.

— Я умер и пытаюсь тебе тут душу изливать, а ты мне мораль читаешь?

Таро замотал головой в знак отрицания.

— Умерли или нет, это вам решать.

Я встал как вкопанный.

— Что?

— Я хотел сказать, что лучше оставаться на месте, но вы меня не слушали.

Вырвавшаяся из-под земли тёмно-зелёная лоза обвила мои ноги и, повалив на землю, быстро обвила меня плотным коконом. В наступившей темноте было не пошевельнуться; какие-то шипы впивались в кожу, разрывая одежду, лоза сжималась всё сильнее и сильнее, сдавливая меня до тех пор, пока я, как мне показалось, не разлетелся на части.

Воздух с шумом ворвался в лёгкие, обжигая их подобно кипятку. Я дёрнулся, пытаясь подняться, однако был будто бы связан, а боль в груди от движения стала ещё сильнее.

Открыв глаза, я увидел, что лежу у себя дома, в спальне, переодетый и перебинтованный. Увидев, что я пришёл в себя, ко мне сразу же подбежала Кария.

— Очнулся! Виктор, что случилось? Видел бы ты, в каком состоянии прибыл! — тон её голоса стал вдруг строгим. — Прыгать с пробитым лёгким было плохой идеей, Виктор. Нельзя телепортироваться с такими ранениями.

— Это меня спасло, знаешь ли, — просипел я.

Кария смягчилась.

— Возможно. Возможно, тебя спасло ещё и то, что после прыжка, в момент сборки часть твоих ран затянулась. Но ты потерял много крови. А оставшейся — едва не захлебнулся. Лечить тебя было сущим кошмаром: пришлось долго сращивать ткани, соединять проломленные кости…