Цветок Прерий
Шрифт:
– Калифорния Смит, иногда ты ведешь себя так, будто с луны свалился. Ты совершаешь безумный поступок и стараешься представить все так, словно это единственное разумное решение.
Кэл слегка улыбнулся.
– И все же будем считать, что ты победил, – неохотно признала она. – Пусть твои «мирные индейцы» устраиваются, а мои ленивые ковбои отправляются обедать, а то они совсем ничего не сделают за сегодняшний день.
Глаза Кэла сразу потеплели.
– Не обольщайся. Боюсь, все это плохо кончится. И вся ответственность ляжет на твою голову, – Маккензи гордо
И Маккензи стала подталкивать еще не вышедшую из оцепенения мачеху в сторону кухни. Апачи с откровенным недоумением наблюдали за женщинами. Исти тихонько хихикнул.
– У твоей женщины острый язычок, – сказал он Кэлу на своем языке.
Кэл улыбнулся и встряхнул головой.
– Острый язычок – да. Но это далеко не все, что можно сказать о ней.
Мако важно кивнул.
– Она делает то, что ты ей говоришь. Это хорошо. Кэл чуть не расхохотался. Ему бы не хотелось, чтобы эта троица поняла – Маккензи из тех женщин, с которыми далеко не просто договориться. Если они поймут это, то будут очень разочарованы.
– Она сделала то, что я велел, только потому, что попалась в ловушку и не знает, как из нее выбраться. У нее было много горя из-за апачей и из-за меня, но вообще-то она добрая женщина.
Мако и Бей-чен-дей-сен глубокомысленно кивнули, а Исти улыбнулся и сказал:
– По-моему, ты сам попал в ловушку и не можешь выбраться. Женщины умеют заманивать в нее неосторожных парней.
Маккензи захлопнула калитку и деловито направилась к конюшне, в которой по утрам собирались ковбои, чтобы оседлать коней и поехать на работу. Она неприязненно взглянула на серый дымок, поднимавшийся в небо у подножия горы. Новые «ковбои» отказались поселиться вместе с белыми работниками и поступили мудро. Они очень быстро и ловко разбили свой лагерь, отойдя на четверть мили к востоку от строений ранчо. Маккензи была поражена, когда узнала, что они приехали с женами. Кэл объяснил, что апачи чувствуют себя очень скверно без жен, поддерживающих домашний очаг, поэтому жены часто сопровождают апачей в различных переездах даже тогда, когда индейцы встают на тропу войны.
Весь вчерашний вечер Лу напряженно молчала. У Маккензи хватило такта не сказать «я же тебе говорила». Вопреки всякому здравому смыслу Маккензи решила довериться Кэлу, хотя сама не знала, почему так поступает. Вчера днем, когда их глаза встретились, она увидела в них такую безграничную преданность! Маккензи давно не сомневалась в том, что Кэл намеренно не приводил брата-апача на «Лейзи Би» шесть лет назад, а теперь уверилась в том, что он не желает им зла. Он никому не позволит обидеть Фрэнки. Хотя, одному богу было известно, правильно ли она поступает.
Люди собрались перед конюшней, но садиться на коней, кажется, не торопились. На некоторых лошадях не было упряжи, и они были привязаны к забору. При появлении Маккензи возбужденные голоса мужчин смолкли. Никто не хотел встречаться с хозяйкой
– Доброе утро, мисс Батлер, – от группы отделился Сэм Кроуфорд; он дотронулся до края помятой шляпы и шагнул к Маккензи.
– Мистер Кроуфорд, – начала она, взглянув на угрюмых работников, – что-нибудь случилось?
– Это из-за проклятых индейцев, мисс Батлер.
Маккензи ощутила боль в желудке – она предполагала, что ее неуправляемые ковбои воспользуются любым поводом, чтобы «сделать ноги».
– Мистер Кроуфорд, эти индейцы приехали из резервации, они умеют обращаться с лошадьми и скотом.
«Чего нельзя сказать о многих из вас», – подумала Маккензи и продолжила:
– У них есть разрешение агента работать здесь. А поскольку у нас не хватает рабочих рук, они временно будут помогать на ранчо.
Обычная гримаса Сэма стала еще ужаснее.
– Не волнуйтесь так, мистер Кроуфорд, – добавила Маккензи, – они покорные и миролюбивые.
Сэм сплюнул.
– Скажу Вам вот что, мисс Батлер, покорные и миролюбивые – все это ерунда. Они апачи – и этим все сказано. Ни один из этих людей, – он показал рукой на ковбоев, – не станет работать рядом с грязными апачами.
Сказать «грязные апачи» мог кто угодно, но только не ковбои «Лейзи Би»! Это было равносильно тому, что закопченный котелок возмущался неопрятным видом сверкающего чайника.
– Мистер Кроуфорд!
– Никаких «но» и «если», мисс Батлер.
Остальные работники согласно закивали. Семь пасмурных лиц угрожали бунтом, но Маккензи знала, что поджилки этих людей трясутся от страха. Они могли сколько угодно разглагольствовать о том, что работа рядом с «грязными апачами» ниже их достоинства, а на самом деле испытывали безумный ужас перед индейцами.
– Мы не станем ничего делать до тех пор, пока эти краснокожие не уйдут отсюда, – добавил Джордж Келлер.
Но тут позади Маккензи послышались мягкие шаги – решительное выражение лиц ковбоев сразу куда-то исчезло.
– Это кто здесь не собирается выходить на работу? – от резкого голоса Кэла Маккензи вздрогнула.
– Мы все, – заявил Келлер, остальные молча потупились.
Кэл проигнорировал слова Келлера. Он подошел к Маккензи и приветственно кивнул ей.
– Вы хотите, мисс Батлер, чтобы изгороди проверили сегодня?
– Я хочу, чтобы несколько человек проехали по Сан-Педро и посмотрели, сколько там наших коров. Остальные могут работать с лошадьми. Ваши… э… новые работники могут заняться тем, что Вы сочтете нужным.
Среди ковбоев послышался недовольный ропот.
– Да, мэм, – Кэл улыбнулся, будто все это доставляло ему удовольствие. – Седлайте лошадей!
Никто не двинулся с места.
– Тот, кто не сядет на коня, может собирать свои шмотки и мотать отсюда.
Кэл глянул на Келлера.
– Мистер Келлер, Вы хотите опять зарабатывать свой хлеб с помощью оружия? У Вас замедленная реакция. Когда Вы набросились на меня несколько дней назад, я успел схватить Вас за руку, не позволив сделать ни единого выстрела.