Цветок Прерий
Шрифт:
Кармелита чувствовала себя крайне неловко, стоя между Лу и Маккензи. Она вытерла руки о фартук и напряженно улыбнулась.
– Извините, сеньора, сеньорита. Мне нужно сходить за водой.
Лу с пониманием посмотрела на выскочившую стрелой Кармелиту.
– Видишь? Даже Лита сбежала от твоего ворчания и нападок. Бедняжка думает, наверное, что в тебя вселился дьявол. Я знаю, что ты беспокоилась о Кэле все эти три дня, но, дорогая, не надо срывать свое дурное настроение на окружающих.
– Я не в дурном настроении! – взвилась Маккензи. – И нисколько о нем не волнуюсь!
– Но тебе же хочется узнать,
Маккензи решила выместить гнев на тесте, набросившись на него с бешеной энергией. Через пару минут единоборства с невинным тестом она изрекла:
– Думаю, что я все-таки выслушаю то, что он скажет в свое оправдание.
Лу одобрительно улыбнулась.
Полчаса спустя к дому действительно прискакал конь Калифорнии Смита со своим хозяином на спине. Фрэнки сидела на площадке для выгула лошадей и лепила пирожки из песка. Она бросилась к Кэлу со всех ног, сияя от счастья, подпрыгивая и размахивая испачканными ручонками. Работники ранчо, которые умывались у водокачки, разом смолкли и уставились на Кэла. Всем хотелось посмотреть, как он будет выкручиваться из создавшейся ситуации. В свое время они не смогли справиться с ним, но теперь хозяйка задаст ему такого перца! Все эти дни она ходит злая, как тигрица.
Маккензи поджидала Кэла возле корыта с водой, стоявшего перед домом. Подбоченившись и злобно сверкая изумрудными глазищами, она следила за тем, как он подъехал к дому, спрыгнул с коня и бросился к Фрэнки, которая обхватила его чумазыми ручками. Маккензи пробовала убедить себя, что вовсе не волновалась за него, но в то же время отметила, что Кэл и в самом деле не особенно пострадал от «шуток» Тони. Уголок рта Кэла был слегка надорван, а на скуле красовалась глубокая ссадина, но в остальном ее блудный управляющий выглядел, как всегда. Худой и загорелый, Кэл счастливо улыбался перепачканной в грязи Фрэнки. Золотистые волосы, взлохмаченные теплым ветерком, окружали голову и плечи Кэла каким-то неземным сиянием. Маккензи выругалась про себя. И как только ему удается так здорово выглядеть после скачки в пыли под палящим солнцем?!
– Фрэнки, – сказала она, – пойди помоги Лите накрыть на стол. Сейчас люди будут обедать.
– Хорошо, – ответила девочка, – пока, Калифорния.
– Только сначала вымой руки, – добавила Маккензи.
Как только Фрэнки умчалась, Маккензи неприязненно посмотрела на Кэла.
– Здравствуй, – сказал он, слегка улыбаясь.
Во двор вышла Кармелита, но, заметив Маккензи и Кэла, торопливо юркнула обратно в дом.
– Где тебя носило? – начала Маккензи грозно. – И куда ты…
Он вытянул вперед руку, чтобы остановить гневную тираду, и Маккензи, к своему удивлению, тут же замолчала, ожидая, что он скажет.
– Значит, ты не получила мою записку.
– Какую записку? – спросила она подозрительно.
– Я просил Тэда Грина сообщить тебе, что меня не будет несколько дней. Я разыскивал новых помощников.
Думаю, тебе уже известно, что я уволил Маккалоха и Дарнелла. Герреру тоже.
– Нет, я не получала никакой записки. Мы уехали из города еще до того, как люди появились на улицах. Я знаю, – она перешла на злобное шипение, – что ты имел наглость уволить троих моих работников! Как ты посмел? Кем ты вообще здесь себя считаешь?!
– Твоим управляющим, –
– Это не дает тебе права принимать такие решения! Звон колокольчика пригласил работников к обеду, но ковбои, расположившиеся вдоль забора и возле конюшни, не двинулись с места. По их лицам было заметно, что они наслаждались зрелищем ссоры своей хозяйки с новым управляющим. Маккензи увидела это и разозлилась еще больше.
– Мак, – спокойно сказал Кэл, – я ничего не имею против того, чтобы люди, которым я не нравлюсь, высказывали свои претензии мне в лицо. Я даже не очень стараюсь избегать тех, кто готов подраться со мной, но если это делается открыто, а не исподтишка. Но человека, который нападает из засады, да еще если трое на одного, – таких людей нет смысла держать на работе.
Маккензи на минуту смутилась.
– Тони говорил, что они просто подшутили над тобой.
– Если считать шуткой попытку убийства – Дарнелл пытался зарезать Тэда Грина.
– А какое отношение к этому имеет Тэд?
– Он влез в драку, чтобы помочь мне. Очевидно, хотел немного сократить численный перевес.
Если рассказ Кэла мог подтвердить Тэд Грин, это в корне меняло дело. Маккензи не хотела быть несправедливой, особенно если Калифорния Смит был прав. На них смотрели люди, и, чувствуя неловкость, Маккензи сделала неверный шаг:
– Извини, – сказала она, заскрипев зубами. – Меня неверно информировали.
Кэл удивленно взглянул на нее.
– Что ты сказала?
Маккензи упрямо выставила вперед подбородок и повторила свои слова:
– Я сказала – извини. Ты поступил правильно. Просто нам придется обойтись без тех троих.
– Я уже нанял работников вместо них, – ровно сказал Кэл.
От возмущения у Маккензи запершило в горле. Скрестив руки на груди, она пристально вглядывалась в Кэла.
– Ты нанял трех человек, даже не спросив моего согласия? Где ты их нашел?
Она была крайне раздосадована тем, что он опять принял решение за нее, но в то же время Маккензи разбирало любопытство – где он нашел сумасшедших, согласившихся работать на «Лейзи Би»?
– Нам больше не нужны люди, которые обращаются с оружием лучше, чем со скотом, – напомнила она так тихо, что люди не могли услышать. – Твои работники в самом деле на что-то годятся?
– Люди, которых я нанял, прекрасно умеют обращаться со скотом, – ответил он с загадочной улыбкой. – А с лошадьми они управляются так, как никто другой. Можешь не волноваться – я полностью им доверяю.
У Маккензи появились смутные подозрения – все это звучало слишком здорово, чтобы быть правдой.
– А где эти люди?
Кэл взмахнул рукой, видимо, подавая сигнал.
– Они уже совсем рядом.
Маккензи почувствовала себя еще более неуверенно. Вдруг она увидела, как три всадника спустились с горы, возвышающейся на востоке от ранчо. Сердце ее бешено заколотилось: она уже не раз видела, как такие всадники спускались с гор. Эти люди способны сливаться с камнями и землей, когда им нужно оставаться незамеченными. Эти всадники умели так чувствовать лошадей, что сливались с ними в единое целое, когда неслись во весь опор под жарким солнцем, лучи которого впитали их лица. Эти люди были суровы, как здешние горы, и хитры, как лисы. Это были апачи.