Цунами (др. изд.)
Шрифт:
Через некоторое время Петруха приподнялся. Она держала его за руку. Ему что-то почудилось. Тени мелькнули, кто-то бежал по лесу. Она хотела вскочить, он остерег ее, чуть тронув, и она поняла его и припала ничком с ним рядом.
Из кустарников, пригибаясь к земле, бежал согнувшийся человек. Петруха ощупал нож за голенищем сапога. За бегущим мчались еще двое. Раздались удары сабли о саблю. Там дрались. Из леса появилось еще несколько таких же согбенных фигур с обнаженными саблями, сверкавшими при свете луны. Они мчались быстро и бесшумно.
Японка лежала ни жива ни мертва. Петруха, которого вся эта чертовщина озаботила, хотел подняться, но она цепко схватила его за рубаху и злыми рывками потребовала сейчас же лечь.
Сизов возвратился поздно. Когда ушла Фуми, от ее дома подошла собака, посмотрела на Сизова. Петруха шел во тьме без фонаря. «Кто-то на часах?» – подумал он. Стоял товарищ. Сизов подошел.
– Иди, иди! Ты не первый сегодня, – сказал часовой. – Одного еще нет до сих пор.
– Неужто!
– Унтерцер Тарасов вон пьет сидит сакэ с японцем. Да еще говорили бы тихо.
Петр беззвучно полез в палатку. Потом он одумался, вышел и рассказал часовому обо всем, что видел.
– Да, у них какое-то беспокойство. Все время шевелятся и не спят, – отвечал матрос.
– Ты поди к дежурному офицеру, – сказал из-под палатки унтер-офицер. – Погоди, я сейчас встану и скажу, что посылал тебя. И фонарь возьми… Твой фарт, что у них промеж себя что-то не ладится, иначе бы они тебя выследили.
Глава 22
ФУДЗИ-САН
– Это – сокровище, – сняв шляпу и показывая на черный остов «Дианы», объяснял толпе младших чиновников сам дайкан, – его надо обязательно спасти.
Хэйбэй не только моряк. Он плотник, он знает, как строятся суда. Он и лоцман.
Только что по приказанию Уэкава, который прислан чиновниками бакуфу в помощь Эгава, секли лозами жителя соседней деревни за то, что не явился вовремя. Исполосовали всю спину, а потом плевали на ранки и втирали слюну, чтобы скорей зажило. Теперь этот рыбак сидит в лодке прямо, как на празднике, и не шевелится. От работы он не освобожден. Так обучается трудолюбию. Деничиро считается у Кавадзи самым распорядительным чиновником. Он ретивый помощник Мурагаки, ездил с ним на Сахалин и там тоже распоряжался хорошо.
Море стихло совершенно. Сто рыбацких лодок подошли к «Диане». Деничиро кричал, стоя в самой гуще флотилии на высокой корме рыболовного суденышка, а лодки строились рядами.
Хэйбэй стоял на руле большой джонки. Он подошел к самому борту полузатопленного загадочного корабля. Его окна наполовину в воде, борт черен. Хэйбэй осмотрел трап, борт. Он потрогал обшивку и поскреб ногтем. Чистая медь! Настоящее сокровище! Он знал медь лишь в монетах, которых немного доставалось и ему, и
Путятин, тронув плечо Хэйбэя, ступил на борт фрегата, и за ним туда поднялись все русские.
– Команда, кажется, лазала здесь вчера без всякого присмотра, – заметил Шиллинг.
– Может, и японцы побывали, – предположил Можайский.
– Да, господа, опять кто-то был. Я думал, что вчера мне это только показалось.
– Это матросы, свои же лазали, – ответил адмиралу Степан Степанович.
– Как и зачем они сюда попали, когда ни одна из шлюпок вечером не ходила? – недоумевал Евфимий Васильевич.
– Зачем? Грабить! Затем и побывали. А попали сюда с японцами и на японских лодках. Наши с японцами два сапога пара, одинаковые грабители. Надо пороть, пороть, чтобы шкура слезла. Они уж тут себе любовниц завели!
– Не может быть!
– Все может быть… И Эгава наверняка знает, но не станет трогать никого. Мне кажется, что сюда прислан чиновник с головой! Он сегодня порол своих за опоздание на работу. И дайкан Эгава зря лупить не будет!
– Но ведь если были случаи с женщинами, так это безобразие! Да и как можно… кругом часовые, их и наши!
– Все можно! Уже спелись, у них с японцами круговая порука!
– Что же делать?
«Наказывать можно, если попадется. А не попадется, и нечего беспокоиться! Надо брать хороший пример с дайкана!» – подумал Лесовский.
На палубе рядами еще стояли ящики с грузами, но тут же валялись разбитые бочки и ящики, банки и пустые бутылки.
Двое матросов надели водолазные костюмы. Они показались Хэйбэю масками для сабельного боя, с латами и шлемами. Матросы исчезали под водой. Закрутились и застучали лебедки, подтягивая концы отданных якорей. Дрогнул фрегат, на миг показалось, что он ожил.
Сибирцев вместе с матросами выпускал канат от якоря, лежавшего на дне моря, через клюз, а потом через борт перегнали его обратно на палубу, прикрепили к буйку. Буйки с канатами грузно плюхнулись в спокойное море. Теперь «Диана» без якорей. Буйки показывают места, где в сохранности на дне моря лежат оба якоря.
– Канаты выпущены, якоря закреплены! – доложил Сибирцев.
Водолаз Синичкин, с откинутым шлемом и с красным лицом, стал докладывать адмиралу и капитану, что пластыри держатся, но есть новые пробоины. Капитан велел концы, которыми пластыри прикреплены, вытянуть потуже…
– Подавайте буксир! – приказал адмирал, когда матросы закончили работу.
Через клюз подали на японскую лодку и стали травить толстый канат.
– Э-эй! – заорали на большом суденышке, и вся сотня лодок задвигалась.
Японцы передавали канат друг другу, и вскоре вся флотилия, как огромная упряжка, подвязалась к буксиру гигантской елочкой с обеих сторон.
– Прикажете собрать и сложить на юте все оставшееся оружие? – спросил капитан.
– Обязательно! Сейчас же…