CTRL+S

Бриггс Энди

Что она наделала? Взгляд Тео скользнул поверх крыши. По обе стороны тянулись два массивных, густо засаженных лесом моста, а Заповедник, построенный на общей крыше четырех небоскребов, образовывал между ними большой остров. Сквозь листву виднелось множество городских высотных зданий и десятки Заповедников, соединенных между собой подвесными, армированными графеновым волокном дорогами, которые также были обсажены деревьями. И он вдруг понял, почему тишина и спокойствие так привлекали его мать.

– А могу я поговорить с вашим управляющим? – спросил Тео. – Может быть, ваше руководство знает больше.

– Так вы с ним говорите.

Тео заколебался. Он рассчитывал увидеть кого-то

несколько более авторитетного.

– Вы, случайно, не знаете, где она сейчас может быть?

– Могу предположить, что померла где-нибудь в канаве, – последовал довольно фривольный ответ.

– Вчера вечером она не вернулась домой.

Дрожь в его голосе стала неожиданностью для него самого, но зато заставила его собеседника или собеседницу взять паузу, чтобы еще раз оценивающе оглядеть Тео.

– Так вы ее сын? – спросил управляющий с внезапной торжественной серьезностью в голосе.

Помня о страшной угрозе, которая до сих пор звучала в его ушах, Тео с неохотой вынужден был признать этот факт. Но затем на всякий случай небрежно кивнул и сделал шаг назад.

– Тео.

– Точно. Он любила поговорить о вас. Вы простите за глупые слова насчет канавы – я не хотел. Но ваша мама не знала помощи, хотя ее унижали. Когда она пришла сюда, я пожалел ее. Она старалась все время ходить с опущенной головой, а для таких вещей лучше места в городе не найти. – Рукой в перчатке он широким жестом обвел вокруг. – Места вроде нашего – это настоящее золотое дно. Новая золотая лихорадка. Хотите разбогатеть – забудьте про технику. Насекомые – самое оно. В десяти ярусах под нами, например, выращивают съедобных жуков.

Тео пожал плечами. Его поколение спокойно относилось к употреблению насекомых в пищу; проблемы с этим были как раз у людей постарше.

Управляющий аккуратно снял с плеча Тео пчелу и отпустил ее в небо.

– Ульи только на этой крыше стоят четверть миллиона фунтов, и это если использовать их лишь в качестве опылителей. В смысле, чтобы все могли выжить и все такое. А мне по всему городу принадлежит десяток таких мест, – вдруг с гордостью в голосе добавил он.

– Тогда вы вполне могли бы разрешить ей вернуться на работу.

Управляющий насмешливо фыркнул:

– В этом-то и вся проблема. Сюда заявилось какое-то хулиганье, чтобы поговорить с вашей матерью. Не знаю, на что там они жаловались, но страсти разгорелись нешуточные. А потом они сделали вот это. – Он указал пальцем куда-то через плечо Тео.

У стены шахты лифта стоял пустой брошенный улей. Одна сторона его деревянного короба была разбита, и в ней зияла дыра с неровными краями.

– Один из этих типов, здоровенный белобрысый парень с каким-то корявым акцентом, какого я никогда не слышал, врезался в него головой. Слава богу, что они не убили пчелиную матку, но примерно сотня трутней все-таки погибла. – Он печально покачал головой, закрытой сеткой. – Поэтому я был вынужден ее уволить. Правда, тому мерзавцу тоже досталось: он заработал несколько сотен укусов по всему телу, включая мошонку. – В голосе его безошибочно угадывались нотки злорадства. – После того он еще долго не оправится. Они быстро смылись, так что охрана не успела их задержать. А Элла осталась тут и еще долго рыдала. Тяжело увольнять человека, когда он так плачет.

– Но с этой задачей вы справились. – Тео почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. – А чего они хотели?

– Денег, очевидно. Разве не к этому все всегда сводится? И, судя по ее словам, задолжала она им очень много. – Последовал еще один глубокий вздох, и тон управляющего смягчился еще больше. – Послушайте, у Эллы доброе сердце, но я просто не могу связываться

с криминалитетом. Без обид. Во что бы она ни была замешана, речь шла не о какой-то мелочи. И это точно небезопасно.

Сердце у Тео оборвалось. От сегодняшнего утра он ожидал совсем другого и был не готов к тому, что все обернется таким образом.

– Есть у вас догадки, кто они такие или куда она могла отправиться?

Управляющий покачал головой в защитном капюшоне, согнав нескольких устроившихся на нем пчел:

– Она мне не говорила. Но у меня складывалось впечатление, что дело становилось все хуже и хуже. И еще один факт. Она стала проводить больше времени в своем риге, хотя я этого не разрешаю. – Он сделал паузу и добавил: – Но для нее делал исключение.

В этом заявлении прозвучала глубокая симпатия, и Тео уловил ее между строк помимо своего желания. Извинившись за беспокойство, он попрощался и ушел, а спускаясь в лифте на первый этаж, задумался над своими дальнейшими действиями.

В тени подвесных дорог на суматошных городских улицах было достаточно холодно даже летом, так что Тео, зябко передернув плечами, застегнул змейку своего тренировочного джемпера и сунул руки в карманы. Предаваясь невеселым размышлениям, он брел сквозь толпы погруженных в свой мир дополненной реальности туристов и бизнесменов, каждый из которых был настоящим специалистом в области того, как не сталкиваться на ходу с такими же зомби. Еще одна угроза на тротуарах исходила от ретрансляционных станций вайфая, стилизованных под старинные почтовые ящики красного цвета и обеспечивавших полный охват сигналом всего города до последнего дюйма. Некоторые из таких ретрансляторов были разбиты и разрисованы изящным логотипом в виде сплетенных букв «Д» и «Э» – символом движения против СПЕЙСа «Дети Эллюля» [9] , которое предпочитало для продвижения своих идей пользоваться испытанными методами старого доброго вандализма.

9

Жак Эллюль – французский философ, социолог и юрист, критик технологии, участник движения Сопротивления во время Второй мировой войны, христианский анархист.

Центральные улицы были примечательны тем, что на них в основном остались лишь небольшие семейные заведения, потому что крупные супермаркеты все переместились в СПЕЙС. Выходившие на тротуары фасады принадлежали либо кафе, либо пабам, либо лавкам торговцев уличной едой, либо были заколочены. Проезжую часть переполняли электромобили, большинство которых со свистом пролетали мимо на высокой скорости. Тео следовало особенно опасаться бездомных, которые внезапно выскакивали перед прохожими, размахивая карточками с пропечатанным на них QR-кодом в надежде, что при попадании кода в поле зрения чужого рига система автоматически оплатит их счет за чашку чаю. В эти дни даже обездоленные должны были находиться онлайн, чтобы выживать.

Тео сел на лавочку перед магазином, торгующим в благотворительных целях, и вынул из рюкзака мамин риг. Беглый его осмотр показал, что новых сообщений или пропущенных звонков не было. В отличие от его рига, официального изделия от «Эмоутив Сони», мамин представлял собой дешевую нигерийскую подделку из потертого пластика. Корпус был поцарапан, емкость батареи вдвое меньше, чем у него, но работало все примерно так же. Риги загружали информацию о параметрах здоровья, местоположении, звонках, сообщениях, восхождениях в СПЕЙС – в общем, все о повседневной жизни пользователя. Если удастся получить туда доступ, он получит и полный набор метаданных вплоть до момента, когда она сняла свой девайс.