Цитадель. За пределом
Шрифт:
Повязанное на бёдрах полотенце сползло на пол, дело оставалось за малым – Майкл расстегнул ремень форменных брюк Шинари, они соскользнули вниз, слишком свободные для субтильной фигуры. Переступив через штанины, Шинари вернулся к поцелую. Снимать китель времени не было, Майкл поднял Шинари – тот обнял его обутыми в ботинки ногами.
Небольшой вес не доставлял никаких неудобств, а чувство полного контроля и даже своеобразного доверия делало ощущения ярче. Пальцы Шинари сжимали кожу шеи сильнее нужного, до отметин ногтей, но не из страха – страсть на короткие минуты отключала рассудок.
Когда
В повседневности всё было не так гладко – ругались довольно часто. И Майкл не собирался винить в проблемах только Шинари: взрывался не реже и отвечал колкостью на колкость. Работать оказалось гораздо проще, чем жить вместе, хотя нельзя было отрицать, что бурное примирение словно добавляло специй в пресную керийскую еду.
Майкл мог бы счесть постоянные ссоры своебразным и неотъемлемым элементом их с Шинари отношений и успокоиться, но что-то подсказывало, что дело не только в этом.
Едва уловимые нити неуверенности опутывали всё существо Шинари – касались они не только любовных отношений с Майклом, но и чистоты в каюте и даже способностей: руководствовался не желанием быть лучшим, он действительно был сильнейшим псиоником «Дельты», а пытался отточить свой дар до недостижимого эталона, существующего в виртуальных симуляциях и учебных пособиях.
Майкл тоже стремился к развитию – многое из того, что казалось неподвластным при поступлении в отдел, теперь не составляло труда, – но не загонял себя до исступления, если что-то не получалось. Значит, получится позже – впереди вся жизнь. Применять на практике такие возможности всё равно запрещено. Точнее, можно, но только при наличии соответствующего задания – что для «Дельты» оставалось огромной редкостью.
Точно так же Майкл следил и за порядком: всегда убирал за собой, но если в данный момент нестерпимо хочется принять душ – пойдёт и примет душ и только потом повесит одежду в шкаф.
Шинари с этим качеством любовника пока не смирился – или в форме придирок выражал своё беспокойство. Саи улетел на Эрренс почти год назад, а Майкл всё равно замечал в мыслях Шинари его призрак – ещё больше тревоги вызывало будущее отношений.
И если Майкл мог закинуть брюки в шкаф и сходить купить керийской еды взамен съеденной, то поселить в душе Шинари доверие к себе казалось невозможным.
О долгосрочных планах думать было ещё рановато, но Майкл не раз проговаривал, что хочет этих отношений – не лгал, правда хотел. Сложились разрозненные образы, и Майкл уже осознанно понимал: нужен только Шинари, другие остались где-то за кругом, даже не цепляли взгляд, хотя керийцев на «Ц-2» было гораздо больше, чем на Р’нуу – и это были не закрытые за мощными блоками коллеги, а рядовые граждане Империи, не имеющие предубеждений против псиоников и испытывающие влечение к к-рутам и полукровкам.
Разовые интрижки не привлекали – как, видимо, и податливая сговорчивость в общении, за которой скрывалась пустота. Глубину
Распущенные волосы падали на плечи и шею – почти серебристые пряди бликовали в тусклом вечернем освещении каюты; после оргазма взгляд Шинари был максимально распахнутым и смелым, приоткрытые губы налились цветом, придавая бледному лицу особенную выразительность – добраться до его красоты простыми путями не удавалось. Успокаивая дыхание, Майкл упёрся лбом в лоб Шинари, продолжая удерживать его на весу.
Шинари прикрыл глаза, руки на шее ослабили хватку – теперь плотная материя кителя мешала контакту.
– Мне нужно таблетку, – хрипло, как и всегда после секса, сказал Шинари.
Майкл донёс его до шкафа и только потом опустил на пол, не хотел разрывать связь: Шинари нашёл в полумраке упаковку на полке и закинул в рот белый шарик.
– Пойдём есть шарики, спать всё одно неохота, – предложил Майкл, наблюдая за движением губ.
– Тебе же они не нравятся, – Шинари посмотрел на него снизу вверх, с недоверием.
– Ради тебя готов съесть твою порцию, – осклабился Майкл.
Шинари усмехнулся, скривив губы, словно он недоволен, и пошёл за валявшимися посреди комнаты брюками. Майкл же выбрал гражданскую одежду – имел полное право.
В имперском модуле ресторанчики круглосуточно не функционировали: керийцы дисциплинированно соблюдали режим сна и отдыха, никому не пришло бы в голову среди ночи поесть рыбных шариков со злаковыми лепёшками. Керийская кухня по объективным причинам особой популярностью не пользовалась, поэтому на фудкорте командного модуля работало всего лишь одно заведение – именно туда они с Шинари и держали путь.
Жизнь на «Ц-2» не имела чёткого режима не только для военных, посменно заступающих на службу, но и для остальных, потому столики не пустовали почти во всех ресторанах, один был занят даже в излюбленном месте Шинари – сидели люди, хотя Майкл не представлял, как им может прийтись по вкусу керийская еда.
Усадив Шинари за столик в самой глубине, Майкл отправился к автомату и заказал три порции: пожадничал, хотя знал, что ему достанется две с половиной. Шариков в коробочке было немного – керийцы едят значительно меньше к-рутов, а Шинари вообще довольствовался парой-тройкой штук и возмущался только из вредности.
– Приятного аппетита, – Майкл поставил перед ним поднос и сел напротив. Кроме шариков, там был ещё коктейль: жижа непонятного вкуса, отлично подходящая к лепёшкам – ни к тому, ни к другому обычно не притрагивался. Как ни странно, привыкнуть к человеческой еде оказалось существенно проще.
– Спасибо, – Шинари уже остыл и точно не хотел есть, но добыл из ближайшей коробочки грязно-жёлтый шарик и запустил в рот: тонкие, почти прозрачные пальцы коснулись облизанных губ.
– У брата свадьба на Нирайди через месяц, – Майкл понимал, почему Шинари нервничает, но поделиться новостью смог только сейчас. – Поедешь со мной? Заодно и с Семьёй познакомишься.