Цитадель песков

Брайан Дуглас

Некоторое время она бродила, бесцельно вороша обломки камней и проливая бесполезные слезы. Но какая-то часть ее сознания подсказывала ей: смерть ей не грозит. Что угодно, только не смерть.

Эликсир, который заставил ее выпить таинственный старик, был эликсиром бессмертия.

С тех пор прошло много лет. Сколько? Девушка не знала. Постепенно изменения проникали в ее плоть все глубже. Спустя несколько лет она обнаружила, что может вызывать к жизни Аудагосте. Цитадель вновь поднималась над песками в том месте, где некогда высились ее горделивые стены. Вновь сверкал роскошью дворец владык Аудагосте. Только теперь он безраздельно

принадлежал Нуакшот — незаконнорожденной и отверженной дочери гордого рода…

* * *

— Но самую страшную власть над Жизнью и Смертью я получила, когда на земле сменилось одно поколение людей,— продолжала Нуакшот.— Я поняла, что могу убивать и воскрешать по своему желанию…

— Как? — жадно спросила Рыжая Соня.

Значит, бессмертие все-таки существует! Рассказ Нуакшот волновал ее до глубины души. Девушка была лаконична и не произносила много слов, однако перед мысленным взором Сони вставало все: и площадь с фонтаном и играющими ребятишками, и загадочный старик, и синий флакон, оплетенный золотыми нитями, содержащий в себе проклятие бессмертия…

Да, проклятие! Нет, это было вовсе не то бессмертие, которого искала Соня. Что пользы в том, чтобы оставаться полузабытым призраком на развалинах и знать, что никогда не придет к тебе успокоение? Разве это — полноценная жизнь?

И все же…

— Я — Рисующая Смерть,— спокойно объяснила девушка.— Когда здесь появился твой брат, Афолле… Он знал, что ищет! У него была с собой книга.

— Да.— Голос Афолле прозвучал хрипло.— Он передал ее мне перед самой смертью.

— Эту книгу старик — тот самый — принес в Аудагосте… В ней заключались многие тайны. Я не читала этой книги, но каким-то образом знала о ней. Возможно, это знание передал мне старик — ведь я не все запомнила из его слов. Но он вложил в мою память немало знаний… знаний, которых прежде у меня не было.

Твой брат, Афолле, искал здесь эликсир бессмертия. Но он оказался алчным и жестоким. По дороге в Аудагосте он купил несколько рабов. Он заставлял их разрывать песок. Они трудились день и ночь. Когда у них кончилась вода, а поиски оказались безрезультатными, он без всякого сострадания убил их, одного за другим. Он перерезал им горло…

— Этого не может быть! — не выдержал Афолле.— Мой брат всегда был тихим, кротким человеком… Более ученым, нежели земледельцем… У нас в семье постоянно над ним подтрунивали.

— Увы, это правда! — Нуакшот покачала головой.— Я видела это своими глазами. В тот день я утратила осторожность и позволила ему обнаружить меня. Это погубило его…

Она замолчала. Видно было, что воспоминание причиняет ей боль.

Соня осторожно накрыла ее тонкую смуглую руку своей.

— Если тебе тяжело вспоминать, что случилось дальше, то не рассказывай. Не нужно бередить старые раны, Нуакшот. Иначе они никогда не заживут.

Но девушка тряхнула головой.

— Нет, Соня. Я расскажу твоему товарищу все. Иначе не видать ему покоя. Возможно, Аудагосте уже сказалась на нем губительно — ведь брат его утратил здесь рассудок. Призрак бессмертия мелькал перед его внутренним взором, дразнил, то являясь, то снова пропадая… И вот он заметил меня.— Она снова сделала паузу и наконец решилась: — Он набросился на меня, как дикий зверь, повалил в песок и… он изнасиловал меня!

Она вскинула глаза на Афолле и с вызовом посмотрела на него.

— Твой брат лишил меня девственности, Афолле!

Он причинил мне боль и страдания! Никогда в жизни — а я прожила немало лет! — мне не было так стыдно! А потом он оттолкнул меня ногой и плюнул в песок рядом с моим бедром…

Соня взволнованно поднялась со своего места и обняла девушку за плечи.

— Успокойся, Нуакшот. Все это позади. Почти все женщины прошли через нечто подобное… Ведь даже первая брачная ночь часто оказывается обыкновенным изнасилованием…

Афолле сидел неподвижно. Казалось, рассказ Нуакшот лишил его последних сил.

— Мой брат —убийца? Насильник? Этого не может быть…— повторял он вполголоса, тихо покачивая головой.— Этого просто не может быть…

— Я не лгу! — яростно проговорила Нуакшот, высвобождаясь из объятий Рыжей Сони.

— Никто не ставит твои слова под сомнение, Нуакшот,— мягко сказала Соня.— Афолле потрясен твоим рассказом, только и всего.

Помолчав немного, Нуакшот овладела собой.

— Да,— молвила она задумчиво, — должно быть, я слишком долго не разговаривала с живыми, людьми… Слишком долго прожила я среди воспоминаний — своих и чужих…

— Расскажи, как ты отомстила моему брату за свой позор,— глухо попросил Афолле.

— Я нарисовала его,— непонятно сказала Нуакшот.

— Как — нарисовала?

— Так.— Она провела в воздухе пальцем несколько извилистых линий.— Я нарисовала его лицо на песке. Я умею это делать. Нужно рисовать при ущербной луне того, кого ненавидишь так сильно, что хочешь убить… Луна проливает свой умирающий свет на ненавистное лицо, и вместе с луной постепенно умирает тот, кого нарисовали…

— Власть над Смертью,-прошептала Соня.

— Я же говорила,— казалось, Нуакшот удивлена невнимательностью своих слушателей,— я — Рисующая Смерть.

— Да, ты нарисовала смерть моего брата, и он умер…— Афолле был потрясен.— Он умер! Я видел, как он угасал с каждым днем. Его дыхание прервалось в ту минуту, когда луна исчезла на небе… Была ночь новолуния, черная, как душа убийцы. Мой брат знал, от чего он умирает.

— Конечно! — Нуакшот торжествующе рассмеялась.— Ведь я сказала ему! На следующий день, когда он навьючивал на своего верблюда сумки, набитые разным барахлом, которое рабы откопали для него из-под песка, я приблизилась к нему. Он хмуро посмотрел на меня и спросил: «Что тебе нужно, потаскуха?» Я ответила: «Я не потаскуха, и тебе, негодяй, это должно быть хорошо известно! До встречи с тобой — будь проклят этот день! — я хранила мою девственность. Но я должна сказать тебе: я нарисовала твою смерть. В ночь, когда луна станет бесплодной и исчезнет с небосклона, ты угаснешь…» Он рассмеялся мне в лицо. Я видела,, что он мне не поверил. Прежде чем он успел оскорбить меня, я убежала, в пески и плакала целый день…

— Перед смертью он раскаялся в содеянном,— убежденно сказал Афолле.

Но Соня не была в этом так уверена.

— Почему же, в таком случае, он передал тебе книгу и завещал продолжать поиски Аудагосте? — возразила она.— Нет, он хотел, чтобы ваше сокровище вернулось в семью! Он предвидел, что унаследует эликсир бессмертия его старший сын. Ведь Сулайм считается твоей старшей женой, следовательно, и ее дети будут наследовать тебе в первую очередь! Дети же Хилаль теперь оттеснены на задний план. Поэтому главное сокровище вашего рода —– эликсир бессмертия — достался бы детям Сулайм, это ясно как белый день.