Циклопедия
Шрифт:
— Это кто тут нормальный? Да из твоей квартиры такая вонь, что в противогазе не войдешь — стекла запотеют! — В гневе Мусор не только перешел на «ты» в обращении к незнакомцу, но и выкинул в воздух ряд чрезвычайно нецензурных выражений, некоторые из них не слышал даже я.
— Молчали бы! Сами пахнете портвейном не первой свежести и солеными огурцами, — донеслось из-за двери. — Жулье!
— Хам! — рявкнул Мусор.
— Мародеры!
— Моральный урод! — не остался в долгу Мусор.
За дверью брезгливо промолчали. Зато отворилась
— Я не понял, мужики, что за шум? — поинтересовался он голосом человека, который не прочь бы проломить пару черепов. — На улице места мало, да?
— А в чем, собственно, проблема? — взвился Мусор, который тоже был бодибилдером, хоть и не таким успешным.
— Проблема в том, что у меня ребенок маленький спит, а вы тут разорались. — Дяденька постучал кулаком в ладонь. — Даю вам три минуты на все про все.
— А потом?
— А потом буду бить.
Краткость и лаконичность заявления мне понравились. Я одернул Мусора за ворот пальто и поспешил наверх по ступенькам. Меня остановил оклик Карла Давидовича:
— А сухарики?
Пришлось возвращаться обратно. Мы протопали мимо атлетически сложенного дяденьки и вскоре выскочили на улицу. Шел легкий снежок, совсем не мокрый и почти не осязаемый. Ветра не было, и даже проглядывало сквозь хмурые облака тусклое зимнее солнце.
— У, жлоб! — Мусор погрозил в пространство кулаком. — Вот возьму топор!
— Он правильно говорит. У него ребенок, а мы орем на весь этаж.
— Это же не мы виноваты! — начал оправдываться Мусор, когда мы направились в сторону киосков, — Это все тип с тринадцатой квартиры. Так бы и вцепился ему в глотку, не посмотрел, что он истребитель циклопов! Да и не похож он на истребителя! Что ж это за истребитель? Морда заросшая, как у ваххабита какого-то, водярой несет за километр, ручки даже на двери нет, я не говорю уже о звонке! Слушай, Вить, а может, это не тринадцатая квартира?
— Ты же цифры видел.
— Да мало ли кто такие цифры набить может?? Слушай, а это не тот дядька спаситель? У него фигура колоритная, внешние данные там и все такое…
Я с сомнением покачал головой и пожалел, что не надел шапку. Зима все ж — уши стали замерзать почти мгновенно.
Мы подошли к киоску. Мусор принялся рыться в карманах пальто, продолжая развивать тему:
— Положим, их предсказатель ошибся в номере квартиры. Ну не может же циклоп настолько точно видеть будущее, чтобы предсказать за полторы тысячи лет и улицу, и номер, и даже точную дату! Вдруг это ты спаситель и герой, а не тот алкаш с ружьем?
— Какой из меня герой?
Мусор сунул в окошечко деньги и почти мгновенно выудил три пачки ржаных сухариков. Я купил две сигареты «LD».
— Из тебя герой еще тот! — Мусор вцепился зубами в край пакетика. —
— Не пойдет. Я хочу, чтобы граф Яркула быстрей приехал, разобрался с этими циклопами и все опять стало спокойно… У тебя спичек не будет?
— Не курю, — сказал Мусорщик, вложив в эту фразу все свое презрение к курильщикам. Сам Мусор не курил с седьмого класса и другим настоятельно советовал бросить. Под его весомым влиянием Сева отучился от пагубной привычки, а я бросал за последний год уже раз пять. Но У меня, наверное, сила воли страдает. Вернее, ее совсем у меня нет.
Тем временем Мусор закинул в рот горсть сухариков и шумно втянул носом воздух.
— Зима! Крестьянин торжествует! А, Вить, какой воздух?! Я всегда считал, что чемпионаты мира по футболу следует проводить зимой, вот как в этом году! Гораздо лучше болеть за любимую команду, когда на улице минусовая температура, а не плюсовая. И так жарко от переживаний, а тут еще и солнце проклятое!
— В этом году особый случай.
— Да знаю, — Мусор махнул рукой, — но хотелось бы, чтобы и в следующем году так было. Слушай, а давай в футбольный комитет групповое письмо напишем? Хотим, мол, рассмотреть перенос чемпионата мира на зимнее время года.
— Ага, и чтобы не раз в четыре года, а раз в три месяца. Кто ж нас послушает?
— А вот напишу, — обиделся Мусор. — Сухарики будешь?
Я покачал головой и прикурил у прохожего.
Мы неторопливо направились в сторону дома и уже почти подошли, когда дверь подъезда неожиданно резко распахнулась. На улицу выскочил растрепанный, раскрасневшийся Сева, на ходу напяливая свою трехцветную шапочку на макушку. Увидев нас, он замахал руками и даже пару раз подпрыгнул от возбуждения.
— Циклоп сбежал! — предположил самое худшее Мусор. — Ничего доверить нельзя!
Мы перешли на легкую трусцу. Сева запрыг к нам, пытаясь натянуть сапог и обогнуть грязевую лужу одновременно..
— Я, это, ухожу! — сообщил он, выдыхая клубы пара. — Дела у меня, жена дома ждет, и все такое… На работу завтра, в конце концов.
— Марфа звонила? — первым догадался Мусор.
Сева обреченно кивнул, даже не заметив, что Мусор вновь поглумился над именем его любимой жены.
— Никого же не было, ну я и взял трубку. Аона у меня чут-ткая, за столько-то лет все интонации моего голоса по запаху узнает. Я говорю: это не Сева, это Боря, а она мне — какой, блин, Боря, что я, мужа родного от Бори отличить не могу? Ну-ка быстро домой, и все такое…
— Алкаш, пропойца, гулящий, денег в дом не носишь, вещи пропиваешь?
Сева закивал.
— Слово в слово. Так и сказала. А еще сказала, что, если я немедленно не приду, она все мои вещи на лестничную площадку выставит. Чемоданы, говорит, уже собрала.