Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
Этан увидел знакомую фигуру на переднем крае бойни: Тиильям Хох творила убийства с энтузиазмом, превосходящим любого воина. Он знал, что и Септембер, оступаясь и скользя на своих коньках, дерется там же рядом с сэром Гуннаром и остальными транами.
Он не разделял их страсти к убийству. Поблагодарив трана, который хотел взять его на буксир, он покатился туда, где под глыбой поблескивал металл. Судя по всему, огромный камень ударился об лед, подпрыгнул и в свою очередь ударил в бок скиммера. Не рассчитанные на такое столкновение плавательные компенсаторы
Провода торчали из многочисленных дыр в боках скиммера, я молекулярные конденсаторные модули рассыпались по льду, как дохлые жуки. Несколько камней меньшего диаметра, превратили лучевую пушку в металлолом.
Чтобы взглянуть сверху, он вскарабкался на холодный бок камня. Стоя на вершине валуна, он смог заглянуть в каньон, который больше не был гладкой белой рекой, а весь был усеян отдельными темными тенями, покоящимися на плоскости, запыленной мелкими осколками. Его взгляд устремился выше. Небольшие камни продолжали отделяться и падать с вершин скал, которые теперь не были гладкими и симметричными, а имели глубокие выбоины в тысячу метров с каждой стороны. Взрывчатка была одним из старейших орудий человечества, а теперь оказалась полезной и транскому народу.
Вильямс добрался до вершины и встал напротив Ээр-Меезаха. Внизу муравьи убивали друг друга.
Неподалеку стоял один из молокинских химиков, помогавших ему.
– Ваше колдовство поразительно, волшебник Вильямс.
– Я не волшебник и не колдун. Я даже не изобрел порок. Наши заряды сработали не так мощно, как я надеялся. Если нам удастся найти более чистые нитраты, то я уверен, что мы добьемся лучшего качества, - говоря это, он производил вычисления.
Наблюдая за ним, молокинец испытывал одновременно благоговение и страх. Расстояние между учеными и разрушительными результатами их науки часто ужасает простого человека даже больше, чем сами изобретения.
Был уже конец дня и температура опускалась вместе с солнцем, когда молокинские бойцы устало засновали обратно к каньону. Кровь в огромных количествах замерзла между двумя стенами, придав заливу вид кварца, осыпанного кристаллами ванадинита.
– Да, немало времени и усилий надо будет затратить, чтобы расчистить наш каньон, прежде чем по нему смогут снова двигаться корабли.
Этан подумал, что ландграфиня леди К’ферр выглядит в боевых доспехах исключительно величественно.
– Мы восстановим поврежденную наружную стену, - сказал один из ее офицеров неподалеку, - сделаем ее выше и мощнее с помощью тех самых камней, которые раздавили врага.
– Истинно так. Нам помогут наши друзья из Софолда, - К’ферр с любовью взглянула на нагруженных оружием солдат “Сландескри”, возвращающихся с добычей после бойни.
– Мне только жаль, - продолжила она, опечалившись, - что я не могу поздравить вашего сэра Гуннара Рыжебородого, друг Этан. Из всех сражавшихся он был самым храбрым.
Этан вгляделся в каньон, по которому еще возвращались задержавшиеся.
– Может быть, он все еще там, убивает самого последнего пойос.
–
– Септембер подкатил на коньках, чтобы присоединиться к ним.
– Я был с ним там, на океане. Сам видел, как он упал. Он больше не поднялся.
Позади них послышался вой. Этан пожалел, что транские дамы не способны лишаться чувств от переживаний. Обморок смягчил бы Эльфе Курдаг-Влата ту боль, какую ей доставили слова Септембера.
Септембер положил свой тяжелый, испачканный кровью топор, вытащил из-за пояса свой излучатель и кинул его Этану. Посмотрев на показания маленького датчика, Этан кивнул, возвращая оружие гиганту.
– Мой тоже сдох, Сква. Не знаю, как у Миликена, но думаю, что тот разрядил его, готовя отверстия для зарядов.
– Ну, будем надеяться, что они не понадобятся нам на пути в “Медную обезьяну”, дружище. Мы захватим с собой тела Трелла и двух мироблюстителей. Все думаю, что мы скажем властям порта. Наверное, не надо ничего осложнять. Скажем о нападении враждебных аборигенов, кочующих бандитов.
Этан медленно кивнул, разглядывая три разреза на левой стороне шеи великана. Кто-то заштопал скафандр местными материалами. Поскольку сам Септембер не сказал о своей ране, Этан не стал расспрашивать о ней.
– Они поверят в эту версию, потому что у них не будет другой, приятель. Их заинтересуют памятники культуры и новое понимание этого мира, о котором мы им доложим. Следующий комиссар, которого сюда пришлют, не будет думать о незаконной наживе - ему надо будет помогать организоваться целой цивилизации. Но мы постараемся обезопаситься и сначала все равно все расскажем падре.
– Как только церковь пошевелит здесь теологическим пальцем, бюрократы начнут следить за своими людьми более пристально, - согласился Этан.
– Бедняга Трелл. Он создал условия для собственного убийства.
– Извините, приятель. У меня к нему жалости нет. Я часто видел такое, и не только в цивилизованном мире. Трелл совершил весьма распространенную ошибку - забыл, что примитивные люди могут быть не менее предательски хитры, чем самые искушенные технологические умники.
– Вы сказали, что начальник порта и другие примут наш рассказ, потому что им не с чем будет его сравнивать. А что если Ре-Виджару удалось сбежать?
– Отворачивая лицо от струи ледяных кристаллов, которые ветер гнал вниз по каньону, Этан всмотрелся в отдаленное замерзшее море.
– Я не выискивал специально его тело, но он мне не попался среди мертвых.
– Если предположить, что его тело не лежит под одной из этих скал, то нам придется просто опровергнуть его вранье, когда мы вернемся в Арзудун, - сказал Септембер.
– Будем свидетельствовать против него. Мне думается, что Ксенаксис встанет на нашу сторону.
– Меня не это тревожит, Сква. Ре-Виджар достаточно хитер, чтобы не ссориться с нами на Арзудуне. Например, он способен заявить, что встал на нашу сторону. Ксенаксис может ему и не поверить, но у него нет власти преследовать его, только опираясь на наши показания.