Цикл Мир
Шрифт:
– Крыса, хомяк – один хрен! Если он мне что-нибудь прогрызет или испортит припасы…
– Она такая маленькая. Что она может прогрызть? Хлебную корку? Я буду следить за ней, обещаю! А если так случится, что она что-то испортит… Ролло, я исполню любое твое желание, пожалуйста!
И она сложила руки в молитвенном жесте.
Огромные и серые глаза, влажные от нахлынувших слез, смотрели с мольбой и надеждой. Бледные губы с дрожащими уголками приоткрылись в ожидании решения-приговора. И Ролло
***
…На обратном пути до корабля Ролло ловил на себе странные взгляды местных жителей. Особенно женщин. Он уже бывал пару раз в этом порту, и никогда ничего подобного ему не приходилось замечать.
Две молоденькие девушки в разноцветных платьях до пят остановились и скептически рассматривали его. Одна – чернявая, с синим платком на плечах, украшенным кисточками и деревянными фигурками, наклонилась к подруге с длинными темно-коричневыми косами и широкой плетеной корзиной на макушке, которую та придерживала рукой, и что-то прошептала на ухо.
Девушки громко рассмеялись.
А на подходе к кораблю три пожилые женщины в темных платках, закутанные в длинные одежды свободного кроя, окинули капитана придирчивыми взглядами и покачали головами. Одна цокнула языком, да так, что Ролло едва не споткнулся.
Уже покинув бухту, он вспомнил слова Морсы про то, что у него, возможно, будут гореть уши. Терзаемый любопытством, Ролло зашел на камбуз, чтобы поговорить с сиреной, но на некоторое время замер в дверях, наблюдая, как Зеленовласка закручивает жгутик из волос и нанизывает на него бусины.
Рядом с ней в бумажной коробке, выстланной соломой, бегал хомячок. На несколько мгновений девушка отвлеклась от прически и отрезала кусочек яблока, наклонилась к хомячку и улыбнулась. Она казалась довольной и спокойной.
На столе уже лежало содержимое разобранных мешков: травяной чай, тростниковый сахар, мед, орехи, сухофрукты, зеленые яблоки, костяной гребень, пояс с красно-черными пуговицами, браслет из кораллов, серебряное зеркальце, масло для волос, мыло с ароматом горных цветов, нить с коричнево-желтыми бусинами.
«Ничего полезного, кроме чая», – вздохнул Ролло.
«Какая красота», – думала счастливая Зеленовласка, возвращаясь к волосам, чтобы вплести в них все оставшиеся украшения.
– Сирена, о чем ты разговаривала с женщинами Морсы? – наконец спросил Ролло.
– Ни о чем, а о ком. О тебе, – невозмутимо ответила Зеленовласка, закрепляя верхнюю бусину у корней волос.
– Это я уже понял… и?
Девушка оторвалась от зеркала и посмотрела ему в глаза.
– Ты говори, говори… я морально готов.
Сирена пожала плечами. Потом вздохнула, опустила руку и сделала вид, что внимательно рассматривает крепление, так как зацепить бусину никак не получалось.
– Они спрашивали, как ты целуешься, насколько ты нежный, внимательный, страстный.
– Так… – протянул мужчина.
– А что так? Я сказала им правду, что не знаю, – развела она руками. – Я ведь действительно не знаю. Я объяснила, что между нами ничего не было и нет, и что женщин в твоем окружении я не видела. Даже на корабле ты общаешься только с сиренами-мужчинами. Вот и все.
Зеленовласка заметила, как лицо Ролло побелело и брови поползли вверх, как высоко поднялась, а затем резко опустилась грудь. Правда, выдохнул мужчина совершенно бесшумно.
– Это же чистая правда, – продолжала она, положив нитку с бусинами на стол. – Я не так ответила?
И сирена невинно хлопнула ресницами.
Но Ролло не купился на трюк. Мужчина был готов поспорить на что угодно – Зеленовласка прекрасно понимала, о чем говорила. Более того, она специально вложила двусмысленность в рассказ для женщин Морсы.
В два шага он пересек кухню. Оказавшись рядом с сиреной на расстоянии дыхания, Ролло взял самую близкую к лицу прядь волос девушки и закрепил капризную нить. А затем одним движением притянул сирену к себе, сжав шерстяную ткань на спине в кулак, отчего та натянулась, обрисовывая очертания округлой груди. Второй рукой Ролло приподнял подбородок Зеленовласки и прижался к холодным, точно у статуи, губам.
Он мягко прикусил ее нижнюю губу, провел языком по зубам, но она не торопилась отвечать. Тогда рука на спине нахально сжала копну волос и потянула голову девушки назад. Губы ее приоткрылись от удивления.
«Как он смеет?! – возмутилась про себя сирена. – Дани никогда не позволял себе такой грубости! И разве можно целовать кого-то без любви?!»
Но его движения были такими уверенными и настойчивыми, что она поддалась его напору. Назло. А капитан тут же отпустил ее и сделал шаг назад.
Сирена стояла с совершенно непроницаемым лицом. Глаза девушки ничего не выражали. И правда мраморная статуя. Ролло даже подумалось, что ее ответ ему показался.
– Это так, на всякий случай, если вдруг у тебя спросят, чтобы было что ответить. А не врать.
И он отошел к двери.
– Вторую часть тоже будешь демонстрировать? – спросила девушка, приподнимая бровь.
– Воздержусь. Ты лучше чай пей. Потому что если я еще раз услышу, как стучат твои зубы – выброшу за борт к акулам.