Чужой
Шрифт:
— Их так много?
— Не знаю. Не очень, наверное. Но много, они постоянно попадаются.
— Как они сюда вообще попадают?
— Ты вообще ничего не слыхал? — удивился он.
— Только радио, говорю же.
— Ну да, — кивнул он, приоткрыв боковое окно. — Ну да. Через темные места они сюда попадают. Зайдет у себя дома в подвал, например, свет погасит — а выходит уже здесь, из другого подвала. Как эпидемия на убыль пошла, так и началось. Сначала их чуть не расстреливали, потом привыкли. Мысль о том, что миров множество, стала привычной.
15
Мотель был скромным. Холл со стойкой, бар, откуда пахло сейчас чем-то жареным, дальше Т-образный двухэтажный блок с номерами. За стойкой распоряжалась невысокая женщина, одетая в толстый свитер, заправленный в охотничьи штаны с помочами, точнее даже в комбинезон.
— Привет, Энджи, — поприветствовал ее Пикетт. — Привел постояльца, парень будет работать со мной, зовут Влад. Это Энджи Бэйкер, она здесь за главную, — представил он ее мне в свою очередь.
К сорока, белое лицо с редкими веснушками, светлые волосы, хотя блондинкой не назовешь, убранные в хвост, черты лица приятные, но незаметные.
— Надолго? — спросила она, придвигая ко мне регистрационную книгу с вложенной в нее ручкой.
— Не знаю, — пожал я плечами, после чего переадресовал вопрос Пикетту: — Надолго?
— Это уже тебе решать, — пожал он плечами. — Бери сразу на неделю, дальше будет видно.
— О-кей, — кивнул я, записываясь как Vlad Birukov и отодвигая книгу. — Три в сутки?
— За просто номер — три, — ответила Энджи, открывая кассу. — Могу сдать сюит за шесть, здесь есть парочка.
— Мне не надо, — отказался я и передал ей три десятки, получив девять долларов сдачи. — Бар открыт, насколько я понимаю? — уточнил я сразу. — Поесть получится?
— Получится.
— Располагайся, я тебе в баре подожду, — сказал мой спутник.
Номер был простеньким, но просторным. Большая кровать, кресло, туалетный столик, телевизор. Чисто. Ванная с душем. Что-то не так… потом сообразил — здесь свет есть. Из любопытства включил телевизор и с удивлением обнаружил, что идет какое-то старое комедийное шоу. Потом понял, что это по кабелю, не телевидение. Ну и ладно. Зато должна быть горячая вода в таком случае.
Пошел мыть руки — есть горячая, точно. Сегодня хоть помоюсь как человек. Это радует.
Вещи позже разберу, пока так сумки бросил. Оружие… да не ворует здесь никто, наверное. Людей мало, все на виду. Поставил «длинноствол» в шкаф, сверху на полку положил большой револьвер и «беретту», маленький «таурус» сунул в потайную кобуру, что за поясом штанов. Пусть будет. Ладно, надо поесть что-нибудь.
Пикетт был не в баре, а болтал с Энджи, облокотившись на стойку. Заметив меня, спросил:
— Тебе машина в прокат нужна?
— Пригодилась бы, я думаю. Мой джип там остался, — кивнул я куда-то в сторону окна, подразумевая аэродром Боулдера.
— Стэн подгонит минут через пятнадцать, я думаю, — ответила вместо него Энджи. — Тоже на неделю?
— Ну… давайте на неделю
— Оставь мне двенадцать долларов, как раз будет аренда и доставка плюс налог, — сказала она. — Я ему передам.
Бар был обычным, другими словами и не опишешь. Кабинки с виниловыми сиденьями вдоль окна, длинная стойка с высокими табуретами. За стойкой высокий худой мужик с седоватой бородой, одетый в длинный белый фартук и белую же футболку. За спиной у него длинная плита под длинным же перевернутым корытом вытяжки.
— Два пива, два твоих чизбургера и две порции картошки, — не спрашивая меня ни о чем, заказал Пикетт.
— Пиво сразу, а с чизбургерами чуть подожди, я для чужих сейчас делаю, Джо заедет через пять минут.
— Доживешь? — спросил меня Пикетт.
— Как-нибудь.
Бармен выставил на стойку две бутылки, зачем-то воткнув в горлышко маленькие бумажные салфетки, затем отвернулся к плите, а мы направились в кабинку.
— Как комната?
— В пределах нормы, обычная, — более чем точно описал я свои впечатления. — Жить вполне можно. Кстати, приятный сюрприз — здесь есть электричество.
— В Анклавах оно везде есть, — Пикетт отпил пива, облизнув пену с губ. — Твое здоровье.
— Взаимно.
— В Анклавах есть электричество, врачи, горячая вода, лекарства и еда. То есть почти нормальная жизнь. Здесь ты не умрешь от столбняка, как я недавно видел.
— Что видел?
Я отпил пива из горлышка. Пресноватое какое-то, но нормально, пить можно. После первого же глотка чуть зашумело в голове, на пустой-то желудок.
— Когда в Гудлэнде оборудовали промежуточный аэродром, нашли одного парня, он уже умирал. Нормальный, даже без Синдрома, решил жить один… вот как ты в своем доме, — посмотрел он мне в глаза. — Напоролся на ржавый гвоздь, получил столбняк. Мы спасти его уже не успели, умер. Причем умер очень плохо, тяжело. Никогда не видел смерть от столбняка?
— Откуда мне?
— Вот и я так думаю. А мне казалось, что у него от судорог сейчас мышцы разорвутся. Зубы крошились, так он их сжимал. Нельзя жить там, где нет врачей, Влад.
Дверь распахнулась, в бар забежал молодой, лет семнадцати, мелкий и тощий парень с длинными волосами, одетый в парку размера на три больше чем ему нужно. Бармен, кивнув, выставил на стойку большую коробку, быстро перечислив содержимое:
— Шесть чизбургеров, шесть порций картошки, кетчуп, шесть бутылок апельсинового сока, яблоки. Шесть долларов с тебя.
Парнишка рассчитался и побежал с коробкой на выход. Затем я увидел, как он закинул ее кабину небольшого серого пикапа и уехал. Бармен сказал:
— Парни, делаю для вас, потерпите.
Пикетт помахал рукой, изобразив тем самым понимание и согласие. Зашипело на плите брошенное мясо, слышно было, как повар орудует лопаткой, переворачивая его.
— Что за самолет ты себе присмотрел в Боулдере? — перевел разговор Пикетт.
— «Фоксбэт». Знаешь такой?
— Канадский? — уточнил он.