Чужой
Шрифт:
Я протянул ему мой военный билет и направление военкомата.
Прочитав документы, он отметил военный билет. Мою папку с личным делом поставил на полку. Вызвал дневального по штабу. В его сопровождении я покинул здание штаба. Мы прошли в конец территории воинской части.
Там была выкрашенная в зелёный цвет, встроенная во внутренний забор деревянная будка, пристроенная к зданию из кирпича. Висевшая табличка гласила, что это проходная ремонтного завода. Возле проходной солдат остановился, указав мне на дверь проходной. С чувством исполненного долга он покинул меня, а
По их цепким взглядам и мгновенно напрягшимся фигурам я понял родная контора.
Протянул конверт из конторы сидевшему человеку. Он осмотрел печати, конверт и вскрыл его. Прочёл командировочное предписание и направление. Сверил со списком. Вернул всё мне.
— Вам в кабинет номер шестнадцать. Проходите!
Пройдя вертушку, направился по длинному коридору к указанной комнате. Постучал и вошёл. За письменным столом сидел человек в коричневом костюме. Я протянул конверт. Прочитав содержимое конверта, он нажал кнопку звонка. За моей спиной открылась дверь.
В сопровождении вошедшего человека прошёл на склад, получил комплект солдатской формы, два синих комбинезона, постельные принадлежности и другую мелочь. Человек показал мне столовую и проводил в комнату, где мне предстояло прожить год. Через два часа я должен был явиться к начальнику учебного подразделения. Это время мне давали осмотреться и приготовиться к новой жизни. Терять его не стал.
Вошёл в комнату. Небольшая светлая она понравилась мне. В не большом коридоре было две двери. За ними обнаружил туалет и душ. Две кровати у окна. Две тумбочки и большой шкаф. Стол с настольной лампой. Вот и всё. Мне было уютно. Развесив в шкаф свои вещи, застелив понравившуюся мне кровать, отправился к начальнику подразделения.
В кабинете сидел мужчина лет пятидесяти. Поздоровавшись, он дал мне папку. Я открыл её и пролистал листки бумаги, лежавшие в ней. Читал только заглавия. Распорядок дня. Программа курса. График занятий был плотным.
Двенадцать часов в день с небольшими перерывами на завтрак, обед и ужин. Воскресенье выходной. Один раз в месяц давалась длительная увольнительная. На целых двое суток! Почти курорт!
Здесь учились стажёры, направленные из разных областей Украины. Мне повезло, в комнате жил один.
На следующий день после подъёма в шесть часов утра, началась моя учёба. Учили добротно и серьёзно. Гоняли до седьмого пота. Часто повторяя крылатое выражение полководца Суворова:
— Тяжело в учении, легко в бою!
От этого выражения легче не становилось. После занятий приходил, ужинал, принимал душ и падал на кровать. Засыпал мгновенно и крепко.
Учили по программе, составленной наверно ещё в военные годы. Ибо в жизни применять то, чему обучали, можно было только, если враги захватят нашу страну. Или пойдут войной на наших братьев. Тогда я над этим смеялся. Позже понял, что был не прав. Пригодилось всё. Курс обучения был насыщен и разнообразен.
Вождение всего, что двигалось, владение приёмами нападения и защиты, стрельба из всех видов оружия
За всё время учёбы я один раз сходил в увольнение в город. Как всегда мне повезло. Ко мне прицепился патруль.
Начальник патруля подполковник долго убеждал меня, что моя шинель не соответствует уставу. Согласно ему она должна быть до пяток, а моя немного ниже колена. Уважительно я доказал ему, что шинель не подрезана, а такая от природы. На мои аргументы он согласился, но велел по возвращению в часть доложить старшине его приказ заменить шинель. Он проверит! Я решил не мучить его вопросом.
А как он проверит?
Ответил, как положено по уставу: "Есть".
Больше в увольнения в город не ходил.
Домой съездил один раз, но мне не повезло, жена была в командировке в городе Риге. Я посетил тёщу и тестя. Подросшая сестра Зины девушка с оформившейся грудью скромно заметила, что она очень сожалеет о том, что у них нет огорода. В своей форме я был бы не плохим пугалом. На моё вежливое предложение вынуть вату из лифчика. Она ответила, что вата дефицит, поэтому у неё всё натуральное.
Я был заинтригован и спросил:
— Зачем тебе так много?
Она пообещала поделиться с сестрой. Авось мне обломиться. Возмущенная тёща прервала наши дебаты, изгнав дитя из кухни.
Переночевал я у отца. Поупражнявшись в остроте языка на сестре. Утром к радости некоторых убыл в часть.
Занятия текли своим чередом. Проходили дни, месяца.
Это сейчас вспоминая, кажется, что время пролетело быстро. А тогда дни тянулись. С нетерпением ожидал конца учёбы. Учится, мне нравилось. Преподаватели и инструктора были людьми интересными.
Сейчас со своим опытом могу сказать, они были профессионалами очень высокой квалификации. За время учёбы я со своей любовью к оружию сжёг патронов не меньше чем весь курс. Но в этом нас не ограничивали. Стреляешь и стреляй. Ещё я обучился "русобою". Это специальная система рукопашного боя. Создана она преподавателем одного артиллерийского училища.
Но особой гордостью было, освоение приёма нахождения под огнём противника. Качание "маятника". Оно давало возможность, уходить от пуль противника. Фантастика! Так проходили дни учёбы.
Время имеет особенность заканчиваться. Закончилась и учёба, пролетели одиннадцать месяцев. Тяжёлая учёба осталась позади. Предстояло сдать экзамены и зачёты. На последнем дыхании преодолел и это. И наконец, последний экзамен! Выживание в условиях "экстрим". Происходило это так.
Курсанта или точнее стажёра усаживали в салон пассажирского УАЗ- 467. Его окна были заклеены с наружной стороны. Отвозили на двести километров и выпускали. Без денег и документов. Задача любым способом, как можно быстрее добраться до части. Не попав в руки правопорядка.