Чужой
Шрифт:
Моя загоревшая шикарно одетая жена ступила на землю. Она взяла букет роз, рассеяно подставила щеку для поцелуя любимому мужу. При этом она ни на мгновение не прекратила разговора с шикарной подругой! Видно двадцать один день отдыха, плюс время в дороге не хватило для разговоров.
Подвернувшийся носильщик, с трудом вытащил из вагона четыре больших чемодана. Уже вместе мы с трудом запихнули их в машину. Мимоходом запихнув в салон, двух не прекращающих беседу красавиц. Рассчитавшись с заломившим цену носильщиком, я повёз красавиц по домам. Дорогой думал:
" А если их обоих отвезти и продать
Препятствий было не много. Я не знал где искать шейха, и у меня было мало бензина. Пришлось от опыта отказаться. А жаль!
Первой завезли подругу её муж, пыхтя, таскал чемоданы. В это время я пытался, напрягаясь изо всех сил оторвать, друг от друга, расстающихся на всю жизнь подруг. Расстаться это так трудно!
До нашего дома мы ехали, молча, жена переживала горечь утраты. Доверив мне, занести чемоданы моя ненаглядная жена, помчалась к родителям. Понятно! Она их так давно не видела! И так хорошо загорела и отдохнула, что не похвастаться не могла. Вот и помчалась.
Я благополучно занёс чемоданы и нагло уснул, не дождавшись, жены. Через день она вышла на работу. Тяжёлые будни захватили её. Так в учёбе, трудах и заботах проходило время.
Осень и осенний призыв в ряды Советской Армии пришёл к нам, как всегда внезапно. У нас в институте была военная кафедра, я её окончил. Получив звание "лейтенанта" запаса. Но для получения звания в моей новой, тайной семье, должен был пройти годичное обучение. Окончить специальные курсы. Поэтому, меня призывали на год, как после окончания института без военной кафедры.
Вызванный повесткой я явился в военный комиссариат для прохождения медицинской комиссии.
В трусах и без них под любопытными взглядами молоденьких медсестёр я прошёл всех врачей. Мне повезло, как и большинству простых парней у кого не было родителей с деньгами и связями. Вот и был признан годным.
Выслушав поздравления заместителя военкома с папкой, где было моё личное дело, я вошёл в кабинет военного комиссара.
Радостно доложил о прибытии и назвал свою фамилию. С улыбкой счастливого идиота на лице замер, ожидая назначения.
Военком седой не глупый человек, глупых на такое хлебное и деликатное место не ставят. Подозрительно посмотрел на меня. Слишком большой восторг призывника был не понятен. Разве, что врач-психиатр просмотрел.
Но на всякий случай он просмотрел список парней нужных Родине дома. Там моей фамилии не было. Военный комиссар решил, что виноват таки психиатр. Но просмотрел ещё один небольшой список. Моя фамилия стояла в нём.
Не поднимая глаз, наверно он думал, что запомнить лицо человека из передового отряда партии опасно для жизни военком вызвал помощника. Вошедшему майору он прошептал на ухо, что-то очень страшное. Майор скис. Его глаза нашли, что-то интересное на полу и больше не поднимались. Я, то же попытался увидеть то, что так заинтересовало майора. Но, к сожалению не увидел. Жаль.
Через полчаса я покинул военкомат. В моих руках был большой коричневый пакет, опечатанный сургучной печатью.
Военный билет, повестку на расчёт и листок бумаги с адресом военной части, куда я должен прибыть своим ходом, положил в карман плаща.
В отделе кадров конторы моей тайной работы мне выписали направление
По дороге в магазине купил три бутылки водки, две пива и две минеральной воды. Батон и арнаутку, килограмм колбасы докторской. По цене рубль шестьдесят копеек за килограмм! Сказка, в которую молодые люди не поверят. Так я простился с коллективом. Выставив всё это на стол.
Дома мой уход в армию вызвал грусть и сожаление всех. С моим уходом ребром вставал вопрос. Кто будет возить нас на работу? Мы привыкли ездить туда и обратно машиной!
Своё удовлетворение по поводу возникших трудностей семьи я постарался скрыть.
Думаю, моё озабоченное лицо соответствовало их горю. Здесь же решили, что Зина пойдёт на курсы водителей.
Просветлели лица, печаль покинула всех!
Две недели я ещё выполнял свои обязанности, доставляя семью на работу и обратно.
Но вот наступил знаменательный день.
Одел, старые китайские парусиновые брюки, свитер, ботинки и куртку. В сопровождении толпы родных и близких в полном одиночестве направился на автовокзал. Мне нужно было ехать в город Чернигов.
Отец отпросился с работы, ждал меня на платформе автовокзала. Автобусы на Чернигов отправлялись через каждые час двадцать.
Взяв билет, попрощавшись с отцом, я занял место в автобусе. Взревел мотор "Икаруса", собранного в братской Венгрии и я отправился выполнить свой гражданский долг.
Через четыре часа вошёл на КПП воинской части охранявшей и обслуживавшей аэродром Черниговского авиационного училища.
Молоденький сержант бдительно просмотрел моё направление из военкомата и военный билет. Наблюдая за его действиями, я понял, враг здесь не пройдёт!
О чём и сообщил радостным тоном бдительному воину. Тот по непонятной мне причине обиделся. Подозвал мощного молодого солдатика, достававшего мне до середины груди, и строго приказал сопроводить к начальнику штаба. Его дружеский взгляд, устремлённый мне в спину, обещал нежное отношение старшего товарища. Он не знал то, что знал я. Увы, наша дальнейшая жизнь пойдёт разными путями. Поэтому я душевно поблагодарил его. Указав на его штык, осведомился:
— Скажи любезный! Выдадут ли мне такой автомат?
А он опять, обиделся. Я, так и не понял, почему он всё время обижается?
Бравый солдатик проводил меня к кабинету начальника штаба батальона. Постучал в дверь, приоткрыл её. Всунул голову в получившуюся щель и доложил о нашем прибытии. Меня удивило. Как его голова влезла в такую щель? Благополучно вытянув голову, он отошёл и кивнул мне. Я точно знал, что в такую щель не пролезу. Поэтому открыл дверь во всю ширину и вошёл.
В комнате за канцелярским столом сидел уставший майор.