"Чужой"
Шрифт:
Ему тоже, к чему лукавить, было сейчас страшновато. Он, Бочаров, поставил на карту жизнь. Но если все произойдет именно так, как это запланировано, так, как ему было обещано к у р а т о р а м и, не этими недалекими ментами вроде Романенко, а его настоящими хозяевами, м а с т е р а м и, то оставшуюся часть жизни он будет жить припеваючи.
И не в этой гребанной нелепой стране, а в уютных "европах", среди нормальных людей... Будет раздавать интервью о том, как "кровавая гебня" склоняла верхушку ими же вскормленных "патриотов" к решительным действиям против заполонивших центр России мигрантов. Как он, Бочаров Вольф,
Ну а о том, что он и сам является активным участником кое каких горячих событий, "прогрессивная общественность" никогда не узнает. М а с т е р а об этом, понятно, распространяться не будут. А из тех, кто примет непосредственное участие в акции и кто знает подноготную Вольфа, в живых не должно остаться н и к о г о.
За стеклами уже были видны огни подмосковного города Лыткарино. До "явки" оставалось всего несколько минут езды. Вольф негромко сказал:
– Паук, ты все понял? Какие нибудь вопросы есть? Спрашивай сейчас, пока мы еще можем говорить с тобой откровенно!
– Все понятно, Жень. Хули воду толочь...
– С Красновым тоже тебе все понятно?
– Ох и злой он... Мы ж его в подвал захерачили! И браслетом приковали, чтоб жизнь медом не казалась! Не знаю, подпишется ли... добровольно?
– У меня на него крючок есть, - Бочаров усмехнулся.
– Ну а то, что мы жестко проверяем людей... это же нам только в плюс! Это означает, что мы - серьезная организация, заботящаяся о вопросах безопасности! Разве не так?
– Тебе видней, Жень. Ну все... приехали!
Возле дома их встретили Шульц и Топор.
– Слава России! Хайль!!!
– Не орите, дуроломы!
– строго сказал Вольф.
– А то переполошите всю округу! Ну что? Где Антон? Ездили на полигон?
– В доме он, прилег покемарить децал, - перейдя на полушепот, сказал Шулепин.
– Только час назад вернулись! Народу было... человек с полста! Антизог классную речугу толкнул! Ну а я все записывал на камеру, как ты велел.
– Менты не мешались?
– Не, ментов не видели. Человек пять свинтили по дороге... так говорят! Но на самом полигоне было спокойно.
– Кассета при тебе?
– В камере... я не стал вытаскивать!
– Добро, отдашь лично мне! И камеру и отснятые вами материалы!
Он обернулся, посмотрел на Паука, который, прихватив с собой небольшую сумку, запер "широкого".
– Кто еще здесь из наших?
– Антизог... Мясник... Ну и еще Краснов - он в подвале под замком!
– Не будем терять времени! Будите Антона! И этого... Краснова - давайте ка его сюда! Наручники не снимать: будем с ним разбираться!
Минут через пять вся команда, включая
– Мясник, остаешься здесь, на базе!
– распорядился Вольф, в руке у которого теперь была портативная камера.
– Остальные... следуйте за мной!
Забор с той стороны, где почти сразу за домом начинается лесок, отсуствует как таковой. Смеркалось; полная луна, кажущаяся больше обычного размерами, протянула к земле мириады серебристых нитей. Вольф, подсвечивая себе фонарем, уверенно шел по тропе. За ним - остальные соратники. В том числе и Топор с Пауком, которые топали замыкающими, ведя закованного в наручники Краснова.
Пройдя с полсотни метров, Вольф вышел на небольшую поляну, частично захламленную бытовым мусором, пустой тарой из под пива и алкогольных напитков, разорванными упаковками и прочими следами человеческой жизнедеятельности. Здесь же имелась яма с остатками перекрытия - следы землянки, в которой, скорее всего, прежде обитали местные бомжи.
Двое соратников, Паук и Топор, подвели Краснова к этой яме. Вольф переключил фонарь на полную мощность и направил его в лицо парню, которого два с лишним дня держали взаперти в подвале дома.
– Соратники!
– негромко, но веско произнес Вольф.
– На протяжении многих лет мы ведем тяжелую, кровавую борьбу с сионистским правительством, с полчищами мигрантов, заполонивших нашу землю, с продажными чиновниками и преследующими нас прокурорами и ментами! Они делают все, чтобы расколоть наши ряды, чтобы посеять в наших умах и сердцах страх, неуверенность в наших силах и в самой возможности нашей победы над ЗОГом, над мировым злом! Но все их козни, все их ухищрения, вся их жестокость по отношению к нашему "белому братству", не принесут им должных результатов, пока мы будем тверды в нашей борьбе, пока мы будем едины и бдительны! Ибо правда на нашей стороне: мы боремся за священные идеалы арийской расы, за освобождение от векового рабства... И мы - победим!
Что то в его тоне, в его словах было такое, что остальные участники событий стояли тихо, недвижимо, словно были загипнотизированы не столько звучавшими здесь, в лесу при лунном свете словами, но и той энергией, которая исходит от личности, произносившей эти истертые, казалось бы, почти что банальные фразы...
Ни один не посмел перебить лидера группировки восклицанием или неосторожным словом. Ни один из соратников не стал - как это бывало прежде - выбрасывать правую руку в нацистском приветствии, сопровождая этот жест возгласом "Слава России", либо, что практиковалось исключительно в их узком кругу - "Хайль Гитлер!"
Даже Антизог, сам большой мастак толкать пламенные речи, и тот молчал, глядя, как завороженный, сквозь линзы очков на Вольфа, на человека, в котором он много раньше других соратников ощутил с и л у...
– Наша борьба была бы заведомо проигранной, если бы у нас не было друзей и союзников во всех слоях русского народа, - выдержав паузу, продолжил Вольф.
– К счастью, у нас есть единомышленники среди сотрудников спецслужб! Через которых мы получаем информацию, позволяющую нам планировать наши акции и оперативно реагировать на угрозы! Сегодня я встречался с нашими информаторами, которые сообщили мне крайне важные сведения! Камарады! Должен сообщить вам... что среди нас находится п р е д а т е л ь!