"Чужой"
Шрифт:
Басгул, семеня на своих коротких ревматических ногах, бросился к двери, на выход! Как был, в шерстяных носках и тапках, забыв о преклонном возрасте и болезнях, сбежал с шестого этажа вниз...
Выскочил из парадного; крича что то дикое, невразумительное, - проклятия пополам с мольбой - побежал вдоль многоэтажки т у д а, к трансформаторной будке, где находится эпицентр побоища...
Одному из его сыновей кто то из нападавших раскроил битой череп - тело лежало там же, возле будки, парень был мертв. Здесь же, неподалеку, лежал еще один... этот был жив, он стонал,
Послышался рев сирены...
Во двор въехала патрульная машина, тревожно мигая синими "проблесками"...
С другой стороны квартала, оттуда, где скрылись большинство из нападавших, тоже долетали звуки "крякалок" - к месту событий неслись две или три патрульные машины!
Старик присел на корточки возле убитого какими то незнакомыми людьми сына. Обхватил голову руками; с его губ срывались одни и те же слова: за что? за что?!! за что?!!!!!
В этот же день, в пятницу, утром и в течение дня, было зафиксировано всего семь случаев нападения на "мигрантов" в Москве и в области.
Двое молодых людей, граждан Таджикистана, в ходе массовой драки в Алтуфьевском получили "травмы, несовместимые с жизнью".
Еще один гастарбайтер из Таджикистана скончался в тот же день из за ножевых ранений, полученных им в результате "конфликта на этнической почве" - драка с какими то бритоголовыми молодчиками произошла рядом с рынком на Каширском шоссе.
Почти три десятка мужчин, являющихся преимущественно выходцами из Таджикистана и находящихся в Москве либо нелегально, либо по поддельным документам, в этот день были госпитализированы с тяжелыми либо средней тяжести травмами, с колотыми ранами и переломами конечностей.
Надо полагать, что не меньшее количество их соплеменников, получивших ушибы и синяки, не стали обращаться за помощью к врачам, равно как и не захотели писать заявления по факту нападения на них в органы внутренних дел.
На строительном рынке, расположенном на 17 м километре "ярославки", сгорел павильон площадью в тысячу квадратов.
Принадлежащий, кстати говоря, фирме, подконтрольной братьям Парвизу и Ашуру Искандаровым.
Пожарные расчеты смогли лишь локализовать огонь, не позволив ему распространиться на соседние строения.
Все имущество, хранившееся в складских помещениях и внутри павильона, было уничтожено огнем пожара...
Глава 7
Встреча с человеком, который - как сказано было Вольфу - будет руководить второй боевой группой, произошла в пятницу, в четыре пополудни, в небольшом придорожном кафе на окраине Зеленограда.
Бочаров уже осмотрел "поляну" - село Льяново, указанное ему в качестве объекта, находится сравнительно недалеко от этого подмосковного города.
Они ездили на рекогносцировку вместе с Пауком; это был один
Бочаров поставил машину на площадке возле строения, стилизованного под большую русскую избу - с резными наличниками на окнах, с соломенной крышей и жестяным петухом вместо флюгера.
– Жди меня в тачке, - сказал он соратнику.
– Никуда не отлучаться!
Вольф не стал заходить в само заведение, а прошел по присыпанной толченным кирпичом дорожке к расположенной за "избушкой" рощице, примыкающей к небольшому, метров пятнадцати шириной и с полста примерно длиной водоему.
Парня, ожидавшего его на берегу этого то ли озера, то ли пруда, он узнал сразу.
Узнал по фото, которое ему еще позавчера показывал Пауль Аристэ, а также по словесному описанию.
Это был молодой кавказец лет двадцати пяти. Рослый, хорошо сложен, одет в темные брюки и белоснежную рубашку со стоячим воротником, как у священнослужителя. На ногах дорогие кожаные мокасы. На плечи небрежно наброшен небесного цвета свитер из кашемира. Горбоносый, с длинными блестящими темными волосами, забранными резинкой на затылке, в солнцезащитных очках. Весь облик этого молодого, но уже повидавшего жизнь парня, родившегося где то в предгорьях Северного Кавказа, говорит о том, что он пришел сюда брать, завоевывать, владеть...
– Салям аллейкум, уважаемый!
– поприветствовал его Бочаров.
– Слава России!
– Тахир усмехнулся краешком губ.
– Нэ думал, что мне па авизёт па азнакомиться с а адним из главных русских па атриотов!
Мероприятие не предполагало рукопожатий, дружеских объятий и поцелуев. Они стояли на берегу пруда, лицом к лицу, их глаза смотрели пристально, изучающе... и чуточку настороженно.
– Значит, ты в курсе, кто я?
– Ни и важно, что я знаю, да? Ни и важно, что ты знаи ишь а аба мне! А абйдемся без имен! Ты какой выбрал си ибе па азывной?
Вольф на секунду задумался. Этот кавказец, кажется, имеет опыт по проведению подобных акций. Действительно, с учетом всех обстоятельств светить их прозвища - не говоря уже об их настоящих именах и фамилиях - не только нет нужды, это еще и небезопасно.
– Мой позывной - "Патриот"! Запасной - "Москвич". Под позывным "Москвич" на связи будет мой человек.
– Очень ха арашо... Патриот! Удачно придумал! Мой а аснавной па азвной буди ит такой - "Ка андапога"!
– Кондопога?
– уточнил Вольф.
– Интересный выбор.
– Запасной - для ма аего чи иловека - "Ставрополь"!
Вольф криво усмехнулся - а неплохо варит голова у этих кавказцев. Такие названия, как Кондопога и Ставрополь, после известных событий, после случившихся там столкновений на межэтнической почве, звучат громко. И, несмотря на усилия властей, уже вошли в политический и бытовой лексикон. Стали "именем нарицательным", стали синонимами - особенно "кондопога" - тех гнойников и нарывов, тех опасных процессов, которые способны взорвать общество, всколыхнуть людские массы в любом уголке страны и в любое время.